Единственная для цербера

– Рано еще, – услышал сквозь пелену.

Плевать, что рано, что где-то там есть тот, кто предал его. Плевать. Дал бы ему имя, да и все. С предателями разговор короткий.

Аня. Тимур сжал руки в кулаки и стал ждать. Смотрел на нее, такую хрупкую и нежную, одетую в какие-то лохмотья. Прячется от него. Боится. Тимуру стало не по себе. Он не мог простить себе того, как тогда отозвался о ребенке. Но и ее побег подкосил его. Да так, что едва держался, чтобы не выбить окно и не свалить из этой машины, чтобы не оттолкнуть врага и не заставить его открыть дверь.

Она вернулась в дом, а зверь внутри него тут же заскулил, желая возвратить ее назад, чтобы дольше насладиться образом, внешностью, движениями.

– Смотри внимательно, – Тимур услышал сквозь пелену голос врага и перевел взгляд на дверь, откуда показалась массивная мужская фигура.

Он не сразу понял, в чем дело и на что именно нужно было смотреть, но как только понял… зверь внутри больше не рвался наружу к Ане.

Тимур не знал, почему Зеки так поступил, да и не хотел знать. Даже предполагать не хотелось, что его верный друг так же, как и родной брат, стал заложником чар его женщины. Тем, кто ради любви предаст своего близкого друга. Всех предполагал, но только не Зеки.

– Вижу, ты впечатлен, – злорадно ухмыльнулся Вадим. – Я сам недавно узнал. Удивился, как такой верный пес, как твой Зеки, смог…

Договорить ему Тимур не дал: впечатал кулак в челюсть и с удовольствием улыбнулся.

– Давно хотел это сделать, – честно признался. – Рад, что ты мне глаза открыл, а теперь заводи тачку и поехали обратно.

– Что, и к бабе своей не пойдешь? – вытерев кровь, хлынувшую из носа, спросил Вадим.

– Не твоего ума дело. Поехали.

Больно ли ему? Адски. Но перед врагом чувства свои показывать не собирался. Он ждал, что Филиппов тут же попросит его подписать документы, но Вадим уехал, едва привез его по указанному адресу. Даже удачи пожелал. Мразь.

Зеки.

Тимур прикрыл глаза. Не знал он, как с ним поступить. Не знал. В том, что он в любом случае понесет наказание, он не сомневался, но какое? Не хотелось просто избить его и выкинуть с работы и из своей жизни, забыв о его существовании.