Из Лондона в Австралию

Человек с лупой и резцом порылся в своем хозяйстве и вытащил оттуда медную дощечку, тряпку и стклянку с светлой жидкостью.

– Вот, Пит, заставь его размачивать эту доску в спирте пока у него не полопаются пальцы.

Торстратен засмеялся. Весь разговор велся на английском языке; теперь же новый повелитель Антона снова начал говорить по-голландски, поручая ему вычистить медную доску.

– Современен вы можете поступить и в ученики по нашему делу, – сказал он. – Тогда мы наймем лавку.

– Здесь страшно, – признался Антон.

 – Зачем вы зажигаете лампу среди белого дня, и почему дверь у вас на запоре?

Странная усмешка искривила губы голландца. – Остерегаемся, воров, – сказал он, пропуская мимо ушей первый вопрос нашего друга. – В больших городах жизнь идет иначе, чем в глухих деревнях.

Антон вздохнул. – И гораздо хуже, безотраднее, – сказал он. – Если бы мне пришлось жить в подобном доме, я наверное скоро бы расхворался.

– Вы можете стоять за прилавком, вместо того, чтобы работать… это, как вы захотите.

В Лондоне квартиры так дороги, что для мастерской приходится довольствоваться и этой.

Антон промолчал, но про себя подумал, что лучше бы поменьше прокучивать в трактирах, чем жить в такой ужасной дыре.

Торстратен вынул из кармана несколько нумеров газет и стал читать, а Антон начал тереть медную доску и тер до тех пор, пока она заблестела, как золотая; после этого ему дали что-то пилить, а когда и эта работа была окончена, голландец опять увел его с собой. Но прежде они с Маркусом разделили между собою все наличные деньги поровну.

– А сигары, которые ты покупал? – проворчал человек с лисьей физиономией. – А трактирные издержки, перчатки, одеколон?

– Это все в счет предприятия. Не сам же я стану это оплачивать!

– По крайней мере пополам, я полагаю.

– Хорошо, в таком случае иди завтра ты, Маркус. Для меня все равно.

Яростный взгляд был ответом. – Дьявол! – прошептал Маркус. – Душегуб! Я не решусь доверить тебе крупный билет!

Торстратен равнодушно улыбнулся.

 – К сожалению, твой шрам поперек носа и лба слишком бросается в глаза, – сказал он насмешливо, – а так как за твою поимку назначена изрядная сумма, то я бы советовал тебе лучше не показываться в публике. Для тебя крупный билет не более, как простой лист бумаги.

И он открыл дверь, а Маркус вскочил с быстротой молнии, чтобы овладеть ключем. – Пойдемте, Антон, нам надо еще кое-что сделать, и затем на сегодня наш деловой день кончен.