Хороший актёр. Я сильнее

Может отказаться сегодня и понаблюдать со стороны? Нет. Это неправильно. Она снова и снова перечитывала зазубренные слова, до этого воспроизводимые без проблем. Такого страха она давно не испытывала. Туфли ужасно натирали, глаза болели от макияжа. Даже волосы нельзя было жевать!

Диджей объявил о предстоящем концерте. Эшли сделала глубокий вдох. Выдох. Совсем не помогло.

Сзади кто-то подкрался и напугал. Девушка резко развернулась, затаив дыхание, и увидела Джонатана. Он подсел к ней:

– Дорогая, неужели ты переживаешь? – мягко спросил он.

– Нет. – натянула подобие улыбки.

Джонатан понимающе кивнул и взял холодные и мокрые ладони Эшли в свои. Девушке стало неловко. Её уже семь лет никто так не держал за руки и не старался успокоить.

– В общем, выглядишь ты просто огонь. На сцене, когда ещё световик поработает, от тебя нельзя будет глаз оторвать. Ты – украшение Орлов. – сказал Джо и закинул в рот пару орешков. – Будешь? – он протянул пачку девушке, но та отказалась. – Так вот, неважно какая ты в жизни.

Важно, как ты умеешь отдавать свою энергию и играть на публику. Вспомни, как ты в первый день спела наш кавер. Ты была такой притягательной, такой… Горячей, короче. Эшли, не смейся! – он легко хлопнул девушку по бедру. – Ты ярче многих девушек, что я встречал. Так пусть об этом узнают другие. Убери это. – с этими словами он отобрал текст песни. – Эта бумажка только нервирует. – он скомкал её и выбросил в угол.

Эшли спрыгнула со стола и поправила юбку. Пора было идти на сцену…

– Эй, – девушка остановила Джонатана, потянув его за чёрную кожанку.

 – Спасибо.

Выступила.

Эшли ушла со сцены под громкие аплодисменты, а парни остались играть дальше. Всё прошло так быстро…Казалось, песня заняла лишь секунду. Зато сколько эмоций! Ноги стали совсем ватными. По телу бегали мурашки, но эти ощущения были такими приятными…Она смогла!

Орлам нужно было исполнить ещё четыре песни. Эшли провела за кулисами лишь одну, а затем решила спуститься к Одри. Брюнетка заключала Эшли в крепкие объятия.

Ещё был вопрос, кто радовался больше.

Джонс стала смотреть на выступление Орлов, вполуха слушая Одри. По правде говоря, она наблюдала только за Мейсоном. Эшли не видела никаких изъянов. На его лице было написано, как сильно он любил музыку. На человека, по-настоящему увлечённого своим делом, можно было смотреть до бесконечности. И это всегда завораживало. Он так ловко перебирал пальцами струны гитары, тщательно и точно зажимал аккорды.