Отмени мое одиночество

Под смех Тома она выехала со стоянки.

– Сейчас я наконец доставлю вас домой. Вы, наверное, устали после долгого перелета.

– Устал не то слово – измучен до крайности, – признался Том. Мельком взглянув на него, она даже при тусклом освещении заметила темные круги у него под глазами. – Может, это отчасти меня извиняет. Хроническое недосыпание. Последняя неделя выдалась адская.

– Наверное. Роза упоминала, что вы работали, кажется, в Майами?

Он кивнул.

– Всю прошлую неделю. Потом самолетом вернулся домой в Нью-Йорк, тут же заново упаковал чемодан и прямиком вылетел сюда.

Такое чувство, словно не спал целый месяц. И мечтаю пожить в покое. Ваш отец сказал, что Хантингдон-Холл расположен в тихом уединенном месте?

– Да-а? – выговорила Вайолет, думая о вечеринке, которую она покинула пару часов назад. Но сейчас уже далеко за полночь, и все гости, должно быть, разъехались… впрочем, кого она обманывает? О вечеринках Рика и Шерри ходили легенды. Хорошо еще, если утром не обнаружат никого мертвецки пьяным на теннисном корте.

– Вы пугаете меня, – сказал Том. – Неужели у вас гости? Постойте!.. – Покосившись на него, она увидела, как он нахмурился, очевидно что-то вспоминая. – Черт! Сегодня ведь у ваших родителей обновление обетов. Вы говорили, что пропустили церемонию… Вы поэтому так досадовали, что вынуждены были ехать встречать меня?

– И поэтому я так неуместно одета, – кивнула Вайолет. – Боюсь, весьма вероятно, что вечер до сих пор в разгаре. – Она посмотрела на часы, встроенные в панель.

 – И папа с ребятами сейчас наверняка выходят на сцену на бис.

Том со стоном откинул голову на спинку сиденья.

– Вы намекаете, что мне и сегодня не удастся поспать?

– Примерно так. Простите. Может, вы успеете подремать в машине? – Наверное ей следовало его пожалеть – бедняга до того изнемог, что почти утратил светские манеры.

Но Вайолет не испытывала ни жалости, ни неловкости.

Тому показалось, что не успел он закрыть глаза, как хлопнула дверца машины, потом другая дверца распахнулась, и в лицо ему повеяло прохладным ночным воздухом.

В следующий миг в уши ему грянули звуки знаменитого шлягера «Скриминг Лемонз», исполняемого на акустических инструментах. Ему бы сейчас надлежало стоять перед сценой, ловя момент, накапливая впечатления для будущих статей, и пытаться найти подходящие слова, чтобы описать восторг этих трех с половиной минут.

Но нынешней ночью – точнее, уже утром – ему хотелось послать все и всех к черту.