Лучшее доказательство любви

Это было правильно для меня и для Фрэнки.

– Ты стала выглядеть более уверенной в себе, словно точно знаешь, чего именно хочешь от жизни.

– Возможно, – пожала плечами Мария. – Я много узнала о самой себе за то время, что меня здесь не было. Когда мы с Себом поженились, мы были еще очень молоды… Я никогда раньше не жила самостоятельно, а на этот раз была с Фрэнки одна, каждый день училась узнавать, что нужно ему и что нужно мне самой. Это определенно был очень… познавательный опыт.

А еще ей было трудно и одиноко.

– Видимо, поэтому кажется, что ты за год стала гораздо старше. Ты стала матерью во всех смыслах этого слова.

– Скоро и ты станешь мамой, – улыбнулась Мария. – Ты даже не представляешь, как я счастлива за вас с Максом. Ты даешь мне надежду.

– Надежду? – не поняла Ноэми.

– Надежду на то, что я тоже смогу найти свое счастье.

– Но не с Себастьяном, да? – грустно сказала Ноэми. – Мария, я знаю, что он иногда бывает настоящей свиньей, но весь прошлый год… Ему было плохо без тебя. Да, конечно, он был вспыльчивым и раздраженным, но в основном он все время был грустным. Он тосковал.

Мария опустила взгляд на свои руки. Да, она ожидала, что Себ будет раздраженным и злым, но грустным? Она полагала, что несколько дней он будет страшно раздражен ее отъездом, начнет в гневе крушить и ломать все вокруг. А потом отвлечется на какие-нибудь проблемы в бизнесе и просто забудет, что у него когда-то были жена и сын.

– Ну что ж, я тосковала от одиночества, пока жила здесь, но он никогда этого не замечал. Он вообще ничего не замечал. Такое ощущение, что с тех пор, как мы поженились, я превратилась для него в невидимку. Словно наш брак был одним из пунктов в его списке «успеть до тридцати лет». Даже Фрэнки… Я знаю, он любит его, но мне иногда кажется, что он видит в нем скорее своего наследника, чем сына.

И они с Ноэми обе знали причину. Именно так Сальво всегда относился к Себу так же, как и отец Марии относился к ней самой: как к активу для наилучшего развития своего бизнеса. И знание того, что их функция важнее личности, объединяло Марию и Себа в подростковом возрасте. Единственная разница заключалась в том, что Себа родители обожали, а Мария была для отца лишь средством достижения своих целей.