Синий билет

Врач, отвечавший за сегодняшнее мероприятие, стоял перед группой родителей с таким видом, будто он выступал с речью, а мы прервали его на полуслове. Может быть, так оно и было. Мамы улыбались. Отцы стояли с угрюмыми лицами. Эмиссар раздал всем нам по бутылке воды, компасу и сэндвичу, завернутому в салфетку. Нам не позволили самим выбрать себе сэндвич. Как я заметила, бутылка, которую получила девочка-белобилетница, была объемнее остальных, и кроме того, ей вручили целых два сэндвича. Все происходило прямо здесь: наши жизненные пути стремительно расходились, нельзя было терять ни минуты.

– А теперь уходите, – сказал нам врач. – Куда хотите. Уезжайте куда угодно, только уезжайте отсюда. Мои поздравления!

Я поймала взгляд отца. У меня уже был на примете один город. Он внимательно посмотрел на меня и кивнул.

Мы вышли на улицу. Стемнело, похолодало. Взрослые остались в освещенном зале у стола с чаем, кофе и закусками, чтобы переговорить с врачом. Кто-то из нас еще мог повидаться с родителями, а кто-то нет.

Некоторые девчонки, стоило нам выйти наружу, остановились как вкопанные. Они не знали, куда идти. Неопытные и перепуганные, как фавны, которых я видела на деревьях в сумерках. А девочка-белобилетница решительно зашагала в лес, и на атласе ее платья играли отблески наших фонариков, пока она не исчезла во тьме. Мы с ней были не такие уж и разные.

Я положила компас на ладонь. Север или юг, восток или запад. Магнитная стрелочка заметалась под стеклом, освещенная лучиками лунного света. Я знала, что смогу доказать самой себе, что способна на нечто большее помимо обкусанных ногтей и затхлого запаха душевой, помимо мальчиков, шарящих руками в темноте в поисках того, что я была бы и рада им дать, если бы имела.

Впереди меня ждала моя жизнь. И теперь, когда ее очертания отчетливо вырисовались, мне надо было бежать к ней навстречу.

Кое-кто из девчонок пошел за мной следом по виднеющейся в полумраке дороге. Я слышала за спиной их шаги и шагала быстрее, не желая, чтобы они ко мне приближались.

Одна девочка расплакалась и стала звать маму, но мать к ней не придет. Никто не придет.

4

Вот как твоя жизнь становится данностью – предначертанной и неизменной. Она стала вещью, которая на самом деле тебе не принадлежит, и желать себе иной жизни было в лучшем случае заблуждением, а в худшем – предательством.

Синий билет: нельзя недооценивать избавление от решения, которого ты лишена.

Синий билет: у меня не было материнского инстинкта.