Длинные тени старых грехов

Как только она это договорила в конце аллеи что-то зашумело и громкий резкий загробный звук будто поднялся в воздух и на стремительной скорости начал раскатываться по всему парку, приближаясь к дому все ближе и ближе. Поднялся невообразимый ветер, который как гигантская волна, сбивал все на своем пути и двигался также по направлению к дому. Элизабет стояла на месте и не понимала, что происходит. Она слышала этот ужасный гул и чувствовала тревогу, как будто сама природа рассвирепела и собрала все свои силы. Холодный поток воздуха ударил ее в лицо и спутал волосы.

– В дом, скорее в дом.

Мистер Фармер вцепившись в плечо жены бормотал:

– Спешите, спешите.

Превозмогая силы ветра, им удалось закрыть дверь, и наконец все оказались в доме. Старая кованая дверь захлопнулась, и за ней остался свет.

Глава 2. Экскурсия по дому

Элизабет оказалась в узком темном коридоре, где пахло сыростью и пылью.

– Ничего не видно.

– Мистер Фармер принесите пожалуйста лампу, – произнесла смотрительница.

– Почему лампу? Нет электричества? – Спросила Элизабет.

– Да, пробки выбило во время грозы.

– И часто тут такое случается?

– Пробки? Иногда во время грозы.

– Нет, миссис Фармер. Я говорю не о пробках. Я говорю об этом страшном гуле.

– Вздор, это всего лишь ветер.

– Тогда почему вы так испугались?

– А вот и мистер Фармер с лампой.

– Ясно, – подумала Элизабет, – не хочет отвечать. Уже вторая странность, хотя я пробыла здесь не больше получаса.

Ощущая недоверие и враждебность исходящее от миссис Фармер, Элизабет неосознанно отпрянула от смотрительницы и повернулась лицом вглубь коридора. Пройдя вдоль стены, в полумраке она заметила картины, висящие по обеим сторонам коридора. Это были портреты каких-то людей, детали было не разобрать. Элизабет встала возле одной из них и пыталась разглядеть изображенного на ней человека, как вдруг за спиной появилось слабое свечение.

– Вам нравятся портреты? В 18—19 веках в английской живописи особое место уделялось портрету, – это был голос миссис Фармер, подошедшей к Элизабет с уже зажженной лампой.

Элизабет улыбнулась и ответила:

– Я обожаю портреты, впрочем, как и живопись.