Непокорный рыцарь

Несколько машин уже выстраиваются в очередь у старта – подтянутые, проворные японские модели и ревущие американские маслкары[29 - Маслкары – класс автомобилей в США, известных высокой мощностью при более низкой стоимости, чем у спортивных машин.]. Первыми к гонке готовятся фиолетовая «Импреза» и белая «Супра» с длинной царапиной на боку.

Патриша, кажется, наблюдает за этой гонкой с особым вниманием. Она покусывает кончик большого пальца, глядя на машины.

Автомобили с визгом срываются с места. «Импреза» вырывается вперед, стартуя первой, но «Супра» начинает догонять ее на прямом участке.

Здесь всего четверть мили[30 - Примерно 400 м.]. Вся гонка заняла не больше четырнадцати секунд.

Но все это время я следила за ними, задержав дыхание. Я вся дрожу от возбуждения, меня накрывает волной радости.

Похоже, Патриша взволнована не меньше моего – она кричит от восторга, словно с самого начала болела за «Супру».

– Кто за рулем? – спрашиваю ее я.

Девушка краснеет и кажется немного смущенной.

– Один парень, Мейсон, – говорит она. – Мы вроде как встречаемся.

Обе машины разворачиваются, и Патриша спешит к ним наперерез свету фар. Я иду следом – мне интересно посмотреть на этого Мейсона.

Он выходит из «Супры» – высокий, худощавый, с выбритыми на висках молниями, одетый в рваные узкие джинсы.

Парень посмеивается над водителем «Импрезы»:

– Я же говорил – нет у тебя максимальной скорости…

Мейсон осекается, увидев Патришу.

– Патриша! Детка! Почему ты не снимаешь трубку? – кричит он. – Я звонил тебе раз восемьсот. Слушай, говорю тебе, детка, я никогда не изменял…

– Я знаю, – спокойно говорит Патриша.

– Ты знаешь… – Мейсон во все глаза смотрит на девушку. – Если ты это знаешь… тогда… какого хрена… ты поцарапала ключами мою МАШИНУ? – кричит он.

– Потому что ты оставил мою бабушку в аэропорту! – вопит в ответ Патриша. – Ты обещал встретить ее, пока я буду на работе! Она ждала три часа, Мейсон! Ей восемьдесят семь! Она видела, как взорвался дирижабль «Гинденбург». Вернее, она слышала об этом, потому что тогда еще не было гребаного телевидения!

Мейсон замер как вкопанный, и, судя по виноватому выражению лица, он напрочь забыл о бабушке Патриши до этого самого момента.