Просто люби жизнь

Я взбираюсь по ступенькам, а затем мы оба начинаем подниматься по тропинке к выступу. Это узкая дорожка, и когда мы огибаем тесные повороты, его влажная кожа касается моей. Только что мы были в тени, а в следующую минуту на нас яростно обрушивается солнце. Никто из нас не произносит ни слова, хотя мы оба тяжело дышим. Это из-за жары или подъема, или потому, что?..

О боже. Я этого не вынесу. Нужно подтолкнуть события. Когда мы выходим на широкий, залитый солнцем участок скалы, я останавливаюсь. Голландец поворачивается и вопросительно останавливается, щуря глаза от солнца.

Мое сердце колотится, но какого черта? Я прыгнула со скалы, я могу это сделать.

– Мне можно задать один личный вопрос, верно? – прямо говорю я.

– О, – он, кажется, опешил. – Прямо сейчас?

– Да, сейчас.

– Прекрасно. Давай. Что ты хочешь знать?

– Хорошо. Только что, в море, мне показалось, что… – Я замолкаю. – Мне показалось, что мы могли бы… Но… – Я снова останавливаю себя. – Короче. Вот в чем мой вопрос.

Мужчина выглядит озадаченным.

– Какой именно у тебя вопрос? – спрашивает он через мгновение. – Ничего из того, что ты сказала, не является вопросом.

О, точно. В его словах есть смысл.

– Мой вопрос вот в чем. Только что в воде я почувствовала, что мы, возможно, движемся в определенном… направлении. – Я заставляю себя посмотреть ему прямо в глаза. – И меня интересует… в каком?

В его темных глазах появляется ответный блеск, и у меня сводит живот. Это его ответ. Вот он. Это выражение. И медленно расползающаяся по лицу улыбка.

– Пожалуй, я не знаю, как ответить, – после паузы говорит Голландец. – У меня нет таких слов, как у вас, писателей.

Он делает шаг мне навстречу и откровенно пробегает взглядом по купальнику. (Ладно, не только по купальнику.) Я тоже делаю к нему шаг, так что мы оказываемся всего в нескольких дюймах друг от друга, и запрокидываю лицо.

– Ты же знаешь, как нас учат, – тихо говорю я. – Покажи, а не расскажи.

Я не знаю, чего я жду. Может быть, целомудренного, романтичного поцелуя.

Как у Честера и Клары перед тем, как он сел в фургон с сеном. Но как только губы Голландца встречаются с моими, все мысли о целомудрии улетучиваются. Я не хочу быть целомудренной, я хочу его. Эти губы. Это ощущение слегка шершавой щетины на моей коже. Всего его. Прямо сейчас.

Он умело и сосредоточенно углубляет поцелуй, его руки ложатся на бретельки моего купальника, как будто он собирается их сдернуть. На вкус он соленый и очень мужественный.