Незваная гостья

Я вывалила ей свои опасения, и ее удивление сменилось тревогой. Она тут же достала телефон, отправила сообщение, и через несколько секунд пришел ответ.

Выражение ее лица подтвердило мрачные и немыслимые подозрения, которые исподволь зрели во мне все это время. Вид у нее был смущенный. Обеспокоенный. Сконфуженный. И, что хуже всего, сочувствующий.

– Эффи… с ним все в порядке, – мягко произнесла она, ее лицо скривилось, точно известие о том, что сын на самом деле не погиб и не придавлен шкафом, далось ей с трудом.

– Хорошо, – сказала я, чувствуя тошноту. – Хорошо. Извините. Я… я поняла.

Я еще в полной мере не осознала чудовищность происшедшего, но мне нужно было уйти. Ноги сами понесли меня вон… но потом я на мгновение затормозила.

– Пожалуйста, не говорите никому, – хриплым голосом взмолилась я. – Моим родным. Мими. Бин. Они не знают, что я здесь. Прошу вас, Изобел.

Слезы текли у меня по лицу, и Изобел выглядела почти такой же расстроенной, как я.

– Ему нужно поговорить с тобой, – пробормотала она.

Но я лишь молча покачала головой и попятилась. Мне хотелось забиться в темный угол и там переварить кошмар, который происходил.

Хуже всего было то, что вопреки всему у меня еще теплилась надежда. Добил меня телефонный звонок, раздавшийся через полчаса. Звонил Джо. Он извинялся. Он раз сто сказал, что сожалеет. Раз сто повторил, что обошелся со мной скверно. И раз сто добавил, что ему нет оправдания.

Чего он не сказал, так это почему. Каждый раз, когда я спрашивала почему, он просто говорил, что сожалеет. Я не смогла пробить эту глухую, несокрушимую стену извинений. Но извинения меня не устраивали.

На смену отчаянию пришла ярость, и я потребовала встречи – Как минимум в этом ты не вправе мне отказать, – и потому на следующий день у нас состоялось удручающее объяснение за кофе. Но это было похоже на допрос свидетеля в зале суда. Я не могла понять, что стало с моим теплым, остроумным, любящим Джо.

Глухим голосом он поведал, что новых отношений не завязал, но считает, что испытания не выдержал. Он запаниковал. Он не хотел причинить мне боль, хотя осознает, что причинил. Он не один, а шесть тысяч раз сказал: «Я даже себе, Эффи, не могу это объяснить», – уткнувшись взглядом в дальнюю стену.

Можно привести парня в кафе, но заставить его открыть душу – невозможно. Мы двигались по замкнутому кругу, и в конце концов я, усталая и побежденная, сдалась.