#Моя [не]идеальная жизнь

Теперь ей придется туда вернуться и отведать морского ежа.

Деметра проницательно смотрит на меня, потом отворачивается к компьютеру.

– Когда в следующий раз у нас будет проект, связанный с едой, я подключу вас к нему.

Я в восторге, я не верю своим ушам. Это знак одобрения от Деметры? Я действительно чего-то добилась?

– Я работала над брендом «Чудо-Пицца» в Бирмингеме, – поспешно напоминаю я. Это было в моем резюме, но она, конечно, забыла.

– Бирмингем, – рассеянно повторяет Деметра. – Правильно. – Она яростно стучит по клавишам несколько минут, потом добавляет: – У вас нет бирмингемского акцента.

О боже! Я не собираюсь рассказывать историю, как избавилась от западного акцента, – тем более что все происходило в туалете. И в любом случае, кому какое дело, откуда я родом? Теперь я житель Лондона.

– Наверное, ко мне просто не пристает акцент, – говорю я, закрывая тему. Мне не хочется обсуждать, откуда я родом: нужно плавно переходить к цели. – Гм-м, Деметра? Вы помните новый бренд «Уош-Блю», которым мы будем заниматься? Я сделала несколько собственных эскизов логотипа и упаковки.

– Конечно, – Деметра приветливо кивает. – Молодец! Пришлите мне имейлы.

Она всегда реагирует таким образом. С большим энтузиазмом говорит: «Пришлите имейлы!» – и вы посылаете. Но никогда не получаете ответа.

– Хорошо, – киваю я. – Чудесно. А не могу я показать их прямо сейчас?

– Сейчас? – с сомнением в голосе говорит Деметра, протягивая руку к пластиковой папке.

Она хотела, чтобы я была твердой, не так ли? Я аккуратно возвращаю краску для волос на полку и поспешно достаю свои эскизы.

– Вот передняя часть коробки… – Я кладу перед ней распечатку. – Вот видите, какой у меня шрифт? И в то же время я сохраняю голубой тон…

В эту минуту звонит мобильник Деметры, и она хватает его.

– Алло! Рой? Да, я получила сообщение. – Она энергично кивает. – Сейчас запишу… – Она берет мой лист с эскизом, переворачивает его и записывает на задней стороне какой-то номер.

Деметра заканчивает разговор, рассеянно складывает лист бумаги вчетверо и сует в свою сумку. Потом смотрит на меня, и до нее доходит.

– О, простите! Это ваша бумага, не так ли? Вы не возражаете, если я оставлю ее у себя? Важный номер.

Я смотрю на нее, и кровь шумит у меня в ушах. Как на это реагировать? Это же мой эскиз. Мой эскиз, который я ей показываю, – а не какой-то ненужный клочок бумаги.