Через год в это же время

Квинн был услужлив и обаятелен со всеми заказчиками, и Минни чувствовала, что смягчается, – он просто не мог не нравиться. Но в глубине ее души все равно затаилось некое недоверие, нечто вроде павловского безусловного рефлекса, который проявлялся при имени Квинн Хэмилтон и мысли о том, что он собой представляет. Когда Минни видела, как он добр и забавен с заказчиками, ее неприязнь могла отчасти растаять. Но потом они возвращались в «бентли» – и она вспоминала: легко быть милым, когда у тебя такая жизнь.

– Ты умеешь обращаться с пожилыми, – сказала она, глядя на Квинна через капот машины, когда они стояли перед домом мистера Марчбэнкса.

– Но я определенно не умею обращаться с кошками, – уточнил Квинн, показывая ей исцарапанную руку.

Минни со смехом открыла пассажирскую дверь:

– Да будет тебе хныкать, неужели эта киска так уж сильно поцарапала тебя своими крошечными коготками?

– Я что-то не заметил, чтобы ты сама вызвалась ею заняться. – Он поморщился.

– Видел бы ты свое лицо, когда он сказал, что ты поймал не ту кошку, – фыркнула Минни.

– Да этот человек сам не знает, где какая кошка, – возразил Квинн, покачивая головой. – Я мог надеть ошейник на соседскую собаку, а он бы и не заметил.

– Если он плохо видит, Квинн, это не значит, что он не знает своих кошек. Он говорит, что все они по-разному пахнут, – строго заявила Минни.

– В его квартире определенно достаточно заметный запах.

– Не придирайся, у него трудная жизнь.

Квинн помолчал, веселое выражение исчезло с его лица.

– Я знаю. Минни, это просто удивительно, что ты делаешь для всех этих людей!

– О да, выпечка для пенсионеров… достойна Нобелевской премии!

Минни села в машину. Квинн тоже сел на свое место, но его лицо оставалось серьезным, когда он смотрел вперед через ветровое стекло.

– Ты действительно нечто вроде спасательного круга для этих людей. Это ведь не просто доставка еды, это… – Квинн замолчал и снова уставился вперед.

Минни заметила, как на щеке Квинна запульсировала крошечная мышца. Он посмотрел на Минни и напряженно улыбнулся:

– Конечно, мне незачем тебе это говорить, но твое дело великолепно.

– Не так уж великолепно, – вздохнула Минни. – Во всяком случае, в финансовом смысле.