Минни шопоголик

Даже когда она была серьезно больна, он не мог бросить все и рвануть в Девон, потому что дело «Аркодаса» слушалось в Лондоне.

Но Люк не должен винить себя. Я говорила ему это миллион раз. Он ничего не мог сделать. Бесполезно – Люк продолжает страдать. Его отец теперь в Австралии со своей сестрой, и Люк не имеет возможности проводить время и с ним.

Что же касается его родной матери… мы о ней даже не упоминаем.

Никогда.

С Элинор у Люка всегда была любовь-ненависть. Это понятно, ведь мать бросила его и мужа, когда Люк был совсем крохой.

Но они поддерживали относительно хорошие отношения, пока она все не испортила.

Незадолго до похорон Аннабел Люк отправился к Элинор по какому-то семейному делу. До сих пор не знаю точно, что она ему такое сказала. Что-то об Аннабел. Что-то бесчувственное и, возможно, откровенно грубое, насколько могу догадываться. Он не передавал мне ее слов и даже не возвращался к этому случаю, – но я ни разу больше не видела его таким бледным, таким оцепеневшим от ярости.

И теперь мы не произносим имени Элинор. Вряд ли они вообще помирятся. И меня это вполне устраивает.

Смотрю на Люка, и у меня сжимается сердце. Тяготы этого года плохо сказались на нем. Между бровями залегли две небольшие морщинки, они не исчезают, даже когда он улыбается. Люк никогда не выглядит счастливым на все сто процентов.

Я беру его под руку и крепко прижимаю к себе:

– Пошли к Санта-Клаусу.

Мы идем по торговому центру, и как-то само собой получается, что возвращаемся по другому торговому ряду.

На это нет никакой особой причины, правда. Просто здесь магазины поинтереснее. Скажем, художественные ювелирные изделия… и магазинчик с цветами из шелка… и «Enfant Cocotte», где полно вручную сделанных коней-качалок и колыбелек из палисандра.

Шаг мой непроизвольно замедляется. Вы только посмотрите на ярко освещенную витрину, на эти великолепные вещи. Посмотрите на миниатюрные детские комбинезончики, маленькие одеяльца.

Будь у нас еще один ребенок, мы могли бы купить ему все новое.

Он бы сладко сопел, такой милый во сне, а Минни помогала бы катить коляску, и мы стали бы настоящей семьей…

Я поднимаю глаза на Люка – вдруг он думает о том же и ответит мне нежным, любящим взглядом? Но он смотрит на «Блэкберри» и хмурится. Вот так. Ну почему он не настроен на мою волну? Мы же вроде как женаты, верно? Ему следует понимать меня. Он должен догадываться, отчего я привела его к детскому магазину.