Мирдрево: оковы

Смотря на Флокса, Фиалка с усмешкой сказала:

– Комфортно?

Камыш встал с боку от Фиалки, недалеко от русой женщины, и с осторожностью подал голос:

– Фиалка, что с ней делать?

С раздражением на лице Фиалка взглянула на них и, сопровождая жесты нечленораздельными звуками, помахала рукой. В растерянности Камыш отступил на шаг назад. Флокс и Ирис встретились взглядами и обменялись паникой. Пальцы опущенной руки Ирис дрогнули, голова чуть пошевелилась, а в лёгкие провалился более полный вдох.

– Ладно, – выдохнула Фиалка.

– Я вкатил ему двойную дозу, – сказал мужчина, которого Ирис не видела из-за Фиалки.

– Да, – повернула к нему голову Фиалка, – я знаю. – И она повысила голос: – Ведь это то, что я и велела сделать! – Выдыхая, она повернула голову в другую сторону. – Родиола, сеяд.

Вложив все усилия в шейные мышцы, Ирис переместила голову и в обзор вплыла крепкая, русоволосая женщина. Родиола кивнула. Вокруг её рук создались завихрения ветра – и они преподнесли шкатулку к Фиалке.

Вихрь ветра расстегнул две защёлки по бокам и открыл крышку. Ирис ощутила, как изнутри выкатилась странная волна, пробралась под кожу, пересчитала позвонки – и по телу прошла волна мурашек, а сердце забилось чаще. Взглянув на остальных – тех, кто был доступен – Ирис поняла, что они этого не испытали.

Точно ища помощи, Ирис взглянула на наставника. На его лице застыла растерянность, которую она прежде никогда в нём не видела.

Которая начала таять, когда Ирис устремила взгляд перед собой.

Со странно-диким восторгом Фиалка взяла то, что лежало на тёмном бархате; а шкатулка закрылась вихрем и отлетела в сторону. Над рукой Фиалки воспарил полупрозрачный, небольшой, многогранный кристалл, формой как у сердца – точно его миниатюрная копия, но красного цвета.

Сеяд будто обнял Ирис в крепкие, иглистые объятия. Её веки раскрылись, волоски встали дыбом – она дёрнулась точно в конвульсии теми мышцами, с которых спал паралич, выпала из рук Камыша и рухнула на бок. Ирис приподняла голову и смотрела на красное творение диким взглядом, а кисти, будто обмороженные, сжимались не до конца и разжимались.

Растерявшись, Камыш присел к Ирис, но боялся её коснуться.