Тьма твоих глаз

Я открыла рот, чтобы спросить, как он себя чувствует, но мужчина меня опередил и, развернувшись, строго произнес:

– Если ты не врешь, ведьма, и на самом деле не из сего мира, советую помалкивать. Если, конечно, не хочешь попасть в рабство.

Я в шоке округлила глаза, а эльф тяжело вздохнул.

– Я еще не решил, как с тобой поступить. Но за то, что спасла мне жизнь, выведу тебя из леса. Держись рядом.

И с этими словами он двинулся вперед.

Мне же оставалось тихо идти следом и переваривать информацию.

– Расскажи хоть что-то. Ну, пожалуйста, – заныла я. – Мне нужно знать, куда я попала. И почему ты зовешь меня ведьмой?

Что-то невнятно проворчав себе под нос, эльф громко произнес:

– Наш мир называется Тарта. Мы поклоняемся магическому светилу – священному Виктусу, который подпитывает наши жизни.

С этими словами Мор (как я мысленно его обозвала) ткнул пальцем в маленькое голубоватое солнце. Я с открытым ртом уставилась на него, и едва не упала, споткнувшись об огромные корни деревьев.

– А у нас только одно Солнце, – вставила я, догнав эльфа.

Он бросил на меня заинтересованный взгляд и уточнил:

– Магическое светило?

Я неуверенно покачала головой и быстро добавила:

– Но еще Луна есть, она ночью появляется.

Говорить о том, что в нашем мире нет никакой магии я не стала. Я вообще не до конца верила в реальность происходящего. Присматривалась к эльфу и слушала его рассказ о Тарте.

Второе светило, которые светило ярче и знаменовало о приходе нового дня, называлось Марион. Оно не было магическим, соответственно, ему никто не поклонялся. Жили тартарийцы на одном лишь континенте, который окружали бездонные океаны. Были еще два, но они были непригодны для жизни – на одном раскаленная лава вместо земли, на другом бесконечные льды.

Когда мы с этим разобрались, эльф изъявил желание послушать о Земле. Ну, и пришлось вытащить на поверхность все свои знания географии. Пока я описывала ушастому континенты, климатические условия на каждом из них, а также местную флору и фауну, он все больше хмурился и бросал на меня любопытные взгляды. Кажется, Морнемир также с трудом верил во все это.