Дерево-людоед с Темного холма

Это дерево жуть какое страшное!

– Страшное дерево?

– Да, Юдзуру как-то говорил, что в нем живут злые духи, убивающие людей.

– Убивающие людей? Это как? – Митараи остановился и закусил губу.

– Ой, не знаю! Юдзуру говорил, у него и спрашивай. Но все местные об этом знают!

– А вы не знали?

– Ну, я ж недавно здесь. Знаю только, что это жуткое дерево!

– Хм… что еще случилось с госпожой Ятиё той ночью?

– Приехала «Скорая», увезла ее в клинику, там сделали операцию, и благодаря этому она выжила.

– Понятно. – Митараи встал, глядя в потолок. Затем он перевел взгляд на госпожу Тинацу и спросил: – Юдзуру был здесь, когда неизвестный напал на госпожу Ятиё и серьезно ранил ее?

– Полиция тоже об этом спрашивала.

– Ну так что?

– Я, наверное, должна была бы сказать, что он был здесь, со мной…

– Как его супруга…

– …но я не его супруга, поэтому…

– Его не было, верно?

– Я все время была здесь, но в девять часов вечера он куда-то ушел.

– Понятно, – Митараи кивнул.

V. 1945 год. Темный холм Кураями

Раскаленный солнцем летний день, наполненный голосами цикад.

Япония, втянутая в разгоревшуюся за морем войну, все еще вела боевые действия, но на островах было довольно тихо – жизнь шла своим чередом.

Детям не было дела до войны. Вокруг холма Кураями было много полей, ставших для них игровой площадкой. Война принесла с собой бедность, отобравшую у детей замысловатые игрушки, но мальчишек это не беспокоило – они пока сохранили детский дар находить для себя увлекательные приключения в обыденности.

Особенно популярным местом для детских игр стали развалины бывшего стекольного завода.

Широкая площадка была окружена стеной из камня и темным забором из оборжавленного железа, в котором кое-где виднелись проломы. Матери настрого запрещали детям ходить туда, но разве могут железный забор или цепи на дверях стекольного завода сдержать напор скучающих мальчишек? К тому же прогнать их оттуда было совсем некому.

В здании фабрики стояла тишина. Пластины из оцинкованного железа, покрывавшие стены и потолок, насквозь проржавели и приобрели коричневый цвет.

Когда-то работавшее фабричное здание заполнилось спертым воздухом. Расставленные повсюду машины и станки, предназначение которых теперь невозможно было угадать, навсегда остановились и заржавели.