Завтра будет вчера

Смотрю в её расширенные зрачки и понимаю, что перегибаю, но это как точка невозврата. Я ждал этого дня и прокручивал его в голове миллионы раз, и все пошло совершенно не так. Потому что я не рассчитывал, что есть ОН. Я, бл**ь, вообще не думал, что в её жизни появился какой-то гребаный Грант. Хотя все они шлюхи одинаковые. Только цена у каждой разная.

– Как получил? Вот так, Нари? – наклонился вперед и жадно впился в её рот губами, одной рукой притягивая к себе за талию, а другой удерживая за затылок, преодолевая сопротивление, – Или вот так?

Снова набросился на губы, проталкивая язык поглубже, кусая, сминая своими губами.

Потянул подол платья вверх, скользя по стройной ноге, продолжая яростно целовать, не обращая внимание на то, что вырывается. От вкуса её губ, от горячего дыхания и жара её тела по телу разряды электричества и эрекция мгновенная, такая, что хоть волком вой.

Оторвался от ее рта, продолжая удерживать за затылок и скользя пальцами над резинкой чулок, вглядываясь в широко распахнутые глаза.

– А ты и не верила никогда, – задыхаясь ей в губы, – вот так всегда и смотрела.

Откинулся на спинку кресла и запрокинул голову, тяжело дыша. Отымел бы прямо здесь. Жестко отымел. Насрать, если девственница. Хотелось взять наконец-то то, что так долго желал…но тогда месть была бы слишком скоротечной и невкусной. Мало просто оттрахать. Ничтожно мало. Даже если грубо и зверски.

Это слишком просто. Я же хотел этапы, круги, раунды. Я хотел её ломать и крошить. По кусочкам отдирать, разбирать её на осколки.

Так, чтоб каждый глаза её семейке резал, вспарывал им нервы. Чтоб они её потом распяли и кровавыми слезами оплакивали. Как я оплакивал брата, как я оплакивал отца и мать.

Она дергает ручку двери, но та заблокирована, а я на ноги её смотрю под задранной юбкой, и в горле дерет от возбуждения. Представил их у себя на плечах и стиснул челюсти до хруста. Прекратила попытки выскочить из машины и как-то очень тихо сказала:

– Верила. Давным – давно. Глупая была. Маленькая.

Это хотел услышать? А теперь выпусти меня! Выпусти прямо сейчас!

Снова ручку дернула. Наивная. А меня от её слов лживых то в жар, то в холод швыряет. Я как зверь, готовый оскалиться и рвать жертву на куски, и в то же время сам осаждаю его, глажу по загривку, затягивая ошейник. Рано. Слишком рано пока

– Выпущу, поговорим и выпущу, не бойся, насиловать не буду. Мне сами дают.

Медленно повернулся и посмотрел на нее – дрожит как в лихорадке. Испугалась, бл**ь.