Жена Хана

 – Почему?

– Я не обязан отчитываться! – отшвырнул мою руку и сел на диване, опуская ноги вниз, издавая низкие стоны от каждого движения. Мертвецки пьян, так, что даже сидит неровно. Взялся за голову и поморщился. – Принеси мне виски из бара.

Встала во весь рост, задыхаясь от боли и обиды, чувствуя, как меня всю трясет, как слезы не просто душат, они разрывают мне грудную клетку. Еще никогда в жизни я не ощущала такого отчаянного разочарования, такого опустошающего, сводящего с ума удара в солнечное сплетение.

– Я не слуга. Пусть слуги несут.

Развернулась, чтобы уйти, но он сцапал меня лапищами и сдавил с такой силой, что потемнело перед глазами. Как только успел встать с догнать с такой скоростью. Глаза полыхают злостью, прожигают меня насквозь. Пьяный мрак, мрачный, способный на что угодно.

– Слуга, раба, будешь, кем я захочу, чтоб ты была. – опустил взгляд на мои губы и невольно облизнулся, потом посмотрел на вырез тонкого халата и расхохотался. Гадко, унизительно, противно. Так, что мне захотелось его ударить.

– Пришла меня соблазнять, да? Пришла, чтоб тебя приласкали, погладили, полизали, подрочили пальцами, а потом нежненько натянули? – он говорил все это пошло, мерзко, так грубо и отвратительно, что меня тошнило, и я зажмурилась, чтоб не видеть в этот момент его лицо. Не хочу слышать… Он не может всего этого мне говорить.

– А я не хочу так. Мне надоело. Я драть хочу, до воплей, до синяков, по самые гланды в рот забивать, трахать в каждую дырку сильно и жестко.

До боли. Чтоб не повизгивала, а орала в голос. До хрипоты. Мне так нравится, поняла? Нравится, мать твою! Можешь мне это дать? Свою боль и крики можешь? – смотрит мне в глаза, чуть пошатываясь. – Не можешь… ты лебедь… тебя так нельзя. Но пиз**ц, как хочется! До ломоты в костях хочется…. до… безумия… хочется…

Ярость резко сменяется несчастным выражением лица, поволокой в глазах и скорбными складками у рта. Гладит мою голову, нежно проводит по щеке, по ключице. Хочется сбросить его руку, но я не могу.

Меня парализовало. Я хочу только одного: бежать от него как можно дальше.

– Ты хрупкая… сломаю и…. и дышать не смогу. Понимаешь? Я сдохну… это больно… так дохнуть… – тыкается лбом в мой лоб. – Хрустальная лебедь, каждое перышко… ласкать, целовать… преклоняться.

И резко отталкивает к стене так, что чуть не упала. Смотрит исподлобья, качается, а мне хочется заорать от боли и обиды.

– А я еб***ся хочу! Поняла? Грязно, пошло совокупляться.