Жена Хана

– Данзан! – один из охранников поднял голову и поклонился, дальше Хан говорил по-монгольски, и я практически ничего не понимала. Только видела, как смертельно побледнел Октай, как округлились его глаза и затрясся подбородок.

Его схватили под руки, а он качал головой и вопил что-то, вырывался, потом бросился в ноги к Хану. Схватил его за ботинки, за щиколотки, прижался к ним головой. Что-то шептал, о чем-то молил, но Хан его отшвырнул ударом в лицо на несколько метров. Тяжело дыша, я смотрела, как Октая поставили на колени.

– Госпожаааа, – взмолился по-русски, – пощадите! Молю! Пощадите меня!

Я смотрела то на Хана, то на воющего на земле Октая.

– Тамерлан… может, не надо…

– Не уверена? Или точно слышала его голос? От тебя зависит – накажут его или нет.

– Как накажут? – тихо спросила у Хана, поймав его взгляд и чувствуя невыносимое волнение, как будто здесь и сейчас накажут меня.

– Ему отрежут язык за то, что смел назвать мою жену шлюхой, а затем отрубят голову за предательство.

Хладнокровно ответил мой муж. Я содрогнулась от ужаса и от того, каким спокойным голосом Тамерлан вынес Октаю приговор. Повернулась к мужчине, стоящему на коленях.

– Если признаешься, то тебя пощадят. Ты не умрешь. Я обещаю.

Краем глаза замечаю, как напрягся Хан, и чувствую, насколько напряжена сама, словно внутри все нервы натянуты струной.

– Да…да! Я выполнял приказ…

– Чей?

– Ваш, – Октай весь трясся, смотрел то на меня, то на Хана, молитвенно сложа руки, – вы прислали мне сообщение на сотовый – приехать срочно и следить за госпожой, а потом вывести ее к машине.

Хан нахмурился и шагнул к своему бывшему начальнику, схватил за шкирку.

– Что ты несешь? Когда я присылал такую смску?

– Когда были на ринге. Я точно говорю. Мне написали вы… с вашего сотового. Я вывел ее… вывел на улицу и посадил в машину.

– Бл*дь! – Хан замахнулся и наотмашь ударил Октая, тот снова отлетел назад и пополз прочь от своего палача. – Мне почему не сказал? Почему молчал? Почему, твою мать?!

– Когда понял, что не вы… я боялся… я… очень боялся.

Хан долго и витиевато выругался на своем языке и повернулся ко мне.

– Ты сама его накажешь. Он в твоей власти. Только помни – из-за него тебя могли закопать живьем.