Записки об экзорцисте

«На мне Боже, обеты тебе; тебе воздам я хвалы, – начал Антон монотонную читку, – ибо ты избавил душу мою от смерти, да ноги мои от преткновения, чтобы я ходил пред лицом твоим во свете живых».

Олеся привстала и зловеще засмеялась, от этого смеха у Антона сбился голос, выдержав паузу он продолжил: «Черное ничто именем божиим приказываю тебе, назови своё имя». Девочка на миг замерла и из неё вырвалось хриплым посаженным голосом: «Уходи». Елена застонала от испуга и закрыла лицо ладонями. Антон продолжил окуривать комнату, читая наговор: «Я пришел – ты уйдешь, как ночь уходить вслед за луной, уйдешь и ты.

Говори, какое твое имя?» Олеся зашипела змеёй, легла на спину и тело её забилось в судороге.

Антон полез в сумку и достал из нее стеклянную банку с какой-то мутной жидкостью, закрытую пластиковой крышкой. Откупорил и пальцем коснулся жижи, пучок трав тлел, наполняя комнату сладковато-горьким запахом. Испытывая некоторое смятение, он все же подошел к девочке и дрожащим пальцем дотронулся до её бледного лба.

Девочка дернулась. Темно-бурое пятно потекло к переносице. «Приказываю, назови свое имя!» – прокричал Антон. Вновь раздалось шипение из потрескавшихся воспаленных губ.

«Имя!» – кричал Антон. В ответ лишь шипение. «Имя говори», – внутри Антона росла тревога, но всем видом своим он показывал уверенность и бесстрашие. «На мне Боже, обеты тебе; тебе воздам я хвалы, – закричал он, – ибо ты избавил душу мою от смерти, да ноги мои от преткновения, чтобы я ходил пред лицом твоим во свете живых.

Приказываю тебе, черное ничто, назови имя свое! Имя говори!».

Порыв ветра задул одну из свечей, и девочка заговорила низким и шипящим голосом: «Зачем тебе моё имя?» У Антона дрогнул подбородок, и он едва слышно пробормотал заученную фразу: «Чтобы быть в справедливом равновесии черного и белого. Во имя творца. Говори имя». Чиркнул спичкой о коробок и зажег потухшую свечу.

– Ты черный или белый? – спросила с насмешкой Олеся низким шипящим голосом.

– Я белый! Я тот, кто желает блага людям.

– Значит… Я… Черный? – в голосе слышался тяжёлый южный акцент.

Антон смутился. Затем монотонно зачитал:

– На мне Боже, обеты тебе; тебе воздам я хвалы…

– Ты… белый… что ты знаешь о боге? – все также с акцентом вопрошала Олеся.

Антон на миг замолчал, подбородок его едва заметно дрожал, дикая сущность не поддавалась, он продолжил читку:

– …Ибо ты избавил душу мою от смерти, да ноги мои от преткновения, чтобы я ходил пред лицом твоим во свете живых.