Записки об экзорцисте

Антон спустился в ванную, быстро умылся и привел себя в порядок. Были слышны крики Тучи, бродящего по дому в поисках Юрика. «Может ему удалось смыться из этой ловушки? Каким только образом?»

На первом этаже пусто. Никаких признаков жизни и присутствия Юрика: запас еды не тронут, чайник – холодный. Антон присоединился к Туче на втором этаже.

– Может он просто ушел, как-то удалось смыться отсюда? – предположил Антон.

– Пурга! Отсюда не уйти – проверено, – в руке у Тучи была зажата бутылка водки, из которой он время от времени прихлебывал.

– В комнатах никого. Где он спал обычно?

– В коридоре, на тахте, говорит там самые лучшие сны

– А ты, Туча, где спишь?

– В гостиной, там бар.

– Ясно. Тут же три этажа, надо найти вход на мансарду.

– Идем, как-то я сам не догадался, – Туча прихлебнул водки и зашагал по коридору.

Коридор привел к кладовой, откуда на третий этаж вела узкая лестница, видимо мансарда жильцами редко использовалась и была нежилой. На лоб Антону повисла нить паутины. Туча, шумно сопя, принялся подниматься по крутой лестнице.

– Твою ж мать, – воскликнул Туча, оказавшись наверху.

Следом за ним поднялся Антон и увидел висящего под потолочной балкой Юрика. Петля орудием смерти сжимала тонкую шею. Пах его был мокрым, внизу на деревянных досках скопилась лужица мочи. Синий и опухший язык вывалился изо рта. От сквозняка старого дома тело едва заметно покачивалось из стороны в сторону, наподобие угасающего маятника.

– Ну надо помянуть кента, – сказал Туча и глотнул водки.

– Надо поискать предсмертную записку, так вроде положено.

– Да какие тут могут быть записки, ты понимаешь, Антоха, что мы вдвоем теперь здесь остались и ты теперь со мной будешь бухать.

У Антона упало.

– Давай снимем его и спустим вниз, похоронить надо. В кладовке видел лопату и молоток, крест собьем. По-людски же надо.

– Ну давай сымать тогда. Хорошо, что он чахлый такой, ташить легко будет.

Юрик и правда весил как воробышек. Вытащили из петли и спустили на первый этаж. Его хрупкое тело завернутое в белую простынь легло в вырытую Антоном могилу, недалеко от окон кухни, где покойник готовил обеды. Пьяный Туча крякнул: «Царствие небесное». Антон сказал: «Земля пухом», и начал засыпать тело землею. Свежая могила символом конечности и зыбкости жизни увенчала собой задний двор особняка. Двое мужчин, сделав дело удалились в дом завтракать и поминать Юрика.