Ледяной плен

Слезы ручьём потекли из глаз, а разум отказывался верить в происходящее.

– Ты думаешь это всё? – услышала за спиной издевательский тон.

Бренно сразу же кинула на него встревоженный взгляд. Что ещё он придумал для неё?!

Селиг отошёл к двери и открыв её, кому-то сказал: «Принесли?», и что-то взяв, снова повернулся к ней. Она не сразу поняла что он держал в руке, как вдруг, совершенно чётко рассмотрела предмет. Подавив внутренний стон, Бренна закрыла глаза. Ей предстоит в полной мере ощутить на себе, что значит быть рабыней, презренной тирой.

– Я не разрешал тебе закрывать глаза! – прорычал он. – Смотри на меня!

Бренна подчинилась.

– Поднимайся!

Она встала. Селиг вплотную приблизился к ней и не спускать с неё глаз, надел на шею железный ошейник. Бренна почувствовала, как холодный метал коснулся нежной кожи. Своей тяжестью, он давил на основание шеи. Теперь, даже если бы она хотела, не смогла бы забыть кем стала.

– Ну как тебе мой свадебный подарок? – без сожаления смотрел он на неё.

Бренна чувствовала себя настолько подавленно и униженно, что все слова застряли в горле. Да и что она могла сказать? Осталась лишь боль. Тупая, беспросветная боль. Осознание, что всё это с ней делал человек, который совсем недавно признавался ей в чувствах, восхищался её красотой, ласкал её в постели и, которого она полюбила всем сердцем, причиняло ещё больше страданий.

Селиг следил за каждой эмоцией на её лице. Он видел застывшую в её глазах боль.

– Однажды, я сказал тебе, что больше всего не выношу обман и никогда не смогу простить предательство. Ещё до свадьбы ты могла рассказать мне о плане Рагнара, но предпочла молчать, нагло пользуясь своим лживым положением. Теперь тебе придётся ответить за оскорбление, нанесенное мне и моему клану. Следующим на моем пути будет Рагнар. Своей жизнью он поплатится за обман. Если же ты надеялась, что он заступится за тебя и спасёт, можешь больше не ждать, его дни сочтены.

Бренне хотелось сказать что всё совсем не так, что Рагнар угрожал ей, что наоборот, с радостью избавился бы от неё. Но разве Селиг захочет слушать её? Он ясно дал понять, все её слова будут звучать как жалкое оправдание, которое только разозлит его ещё больше. Нет, лучше она будет молчать, чтобы не вызвать новую вспышку ярости.

Ей хотелось бы, чтобы он понял ее. Но он не понимал и не хотел понять.