Ничей ее монстр

– Никого не волнует, чего ты хочешь! – рявкнул я. – Вычистить! Немедленно! Сейчас же!

Повернулся к врачу.

– Мне плевать, как вы это сделаете, но чтоб завтра в ней ничего не было!

Глава 3

Врач вышел, а я бросилась к Барскому и вцепилась в его рукав.

– Нет! Слышишь? Нет! Ты не имеешь права это решать! Не имеешь! Не смей распоряжаться мною и моим телом!

Повернулся ко мне с расширенными бешеными глазами.

– Имею. Этого не будет. Слышишь? Ты сделаешь, как я сказал, и этого… – он подбирал слова, КАК назвать нашего ребенка, а я в этот момент понимала, что умираю, что по мне идут трещины, и я вот-вот рассыплюсь на осколки и молекулы нескончаемой боли, – этого отродья не станет… ЭТО уберут из тебя!

– Это, как ты сказал, не отродье, это ребенок! И… и он не твой! НЕ ТВОЙ! Поэтому не смей им распоряжаться!

Схватил за горло и сдавил пальцы.

– Что ты сказала?

– Он не твой, – я цеплялась за этот мизерный шанс, как за соломинку, как за волосинку, на которой можно удержаться и не упасть в слипающийся позади меня кровавый мрак, – не твой.

– ЧЕЙ? – загрохотал таким ревом, что у меня заложило уши.

– Он Яна…

– Лжешь! – тряхнул за горло, бешено вращая глазами, теряя все человеческое в облике. – Ты лжешь. У тебя не было на это времени!

– Ты плохо знаешь женщин? Время есть всегда. Ты не был со мной двадцать четыре часа в сутки.

– Был. Следил за каждым шагом.

Но неуверенность промелькнула в светлых, безумных глазах. Я впилась в его руку ногтями, ослепленная болью и каким-то диким, звериным инстинктом не позволить тронуть ребенка.

– Пусть он родится, и мы проверим чей. Не тронь… я тебя возненавижу, я прокляну тебя.

– Плевать. Меня в этой жизни проклинали чаще, чем ты моргала. Я принял решение, и обсуждению оно не принадлежит. Собирай вещи – поедешь в клинику.

– Никуда не поеду. Не дам тебе этого сделать. Вначале придется убить меня.

– Ты меня недооцениваешь. Я не спрашивал твоего мнения. Если будешь мешать, усыпят и все равно вычистят. Сделай все по-хорошему, Есения, не зли меня, не своди с ума.

У меня не оставалось даже этого волоска, он рвал его, раздирал у меня на глазах.

– Я клянусь, никто не узнает. Ни одна живая душа не заподозрит, что это мог бы быть твой ребенок. Дай мне просто уйти.