Любимая Президента

У нас на всю клинику один аппарат УЗИ. Она тебя без очереди отведет к Матвею Руслановичу. Дочка ее у меня учится, дура дурой, а оценки хорошие хочет…Так что Ипполитовна с тебя пылинки сдувать будет. Я ей уже позвонила.

– Теть Люда, не надо. Я заплачу, у меня есть…

– Есть у нее. Что ты там зарабатываешь в своей библиотеке.

А сама вдруг со стола рукоделие свое хватает и мне показывает…Нежное голубое полотно с ажурным узором.

– Смотри, внучеку нашему пледик вяжу. Как с роддома заберем, укрывать будем. В октябре прохладно уже.

«Наш внучек»… говорит, и мне опять на душе тепло становится. На втором скрининге подтвердили, что мальчик будет. Внутри меня все возликовало. Какое-то странное злорадное ощущение…какой-то триумф, что именно у меня родится от НЕГО сын. А ОН никогда его не увидит. А вместе со с злорадством боль дикая. Адская боль во всем теле так, что душу скручивает, раздирает на куски. Ведь запретила себе о нем думать. Табу. Нет его для нас с малышом и никогда не будет. Это только мой ребенок.

Ему он и нужен не был. Запретила себе новости читать и телевизор смотреть. Вспоминать запретила и плакать.

А мне и не нужно было. Я его каждую ночь во сне видела. Как назло. Как будто у меня свой собственный телевизор в голове, и он только этого проклятого тирана транслирует. И утро снова в слезах, и боль в груди, и ощущение тоски и бессилия. Ощущение собственной ничтожности. И любовь больная, злая и непонятная. Я встану рано утром и Герцога с собой беру на прогулку.

Ипполитовна сказала каждый день гулять и гемоглобин повышать, а еще двигаться, чтоб сильно вес не набрать, а то отеки могут быть.

Я перед работой обязательно с псом к речке иду. Люди на нас оборачиваются, я такая маленькая с круглым животиком и огромная псина на поводке рядом со мной. Живот у меня как-то сразу вылез. Говорят, у маленьких и худых животы тоже маленькие, а у меня наоборот – уже с четвертого месяца хорошо все видно было.

– Девушка, а вдруг он вас потащит, и вы упадете? Хоть бы о ребенке подумала.

Выгуливает такую лошадь!

– Сами вы лошадь! – огрызнулась и погладила Герцога между мягкими ушами.

Заботливые прохожие часто любили вставить свои ненужные пять копеек.

– Он скорее меня на себе повезет.

И мы с Герцогом важно шли к побережью уточек кормить. Он садился рядом со мной возле скамейки, а я швыряла кусочки хлеба в воду и смотрела, как утки жадно его глотают и чистят перышки.

Сегодня тоже пошли… А потом мне вдруг стало там не по себе.