Легенды о проклятых 3. Обреченные

– Яд!

Послышался голос надо мной, и я подняла голову, взглянув на Моран, которая склонилась над гонцом, трясущимся в очередном приступе адских страданий.

– Что за яд?

– Скорей всего, баордский. От него нет противоядия.

– И мы ничего не можем сделать? – в отчаянии спросила я, все еще глядя на гербы на плаще несчастного. Туарн…Туарн, который взят Рейном несколько недель назад.

–Разве что облегчить его участь известным вам способом.

Я отрицательна качнула головой, и в этот момент умирающий распахнул веки и уставился на меня расширенными в лихорадке глазами с кровавыми прожилками на выпуклых белках.

Он вдруг дернулся, хватая ртом воздух и пытаясь отползти от меня к стене, но каждое движение причиняло ему неимоверные мучения.

– Ни-а-да…– протянул ко мне дрожащую руку, указывая пальцем на прядь выбившихся из-под капюшона волос, – он говорил…говорил…отдать ни-а-ду.

– Кто он?

Я склонилась над гонцом, но он опять заметался в очередном приступе.

– Мо-о-онстр. Отдать ниаду, и все будут живы.

Мо-о-онстр.

– Кому говорил? Тебе?

Склонилась еще ниже над умирающим. Тот закивал, протягивая руки и хватая меня за воротник тулупа.

– Ищет вас…за вами чудовище идет. Из-за вас уми-ра-ют люди. Из-за вас…я уми-ра-ю. Вы – проклятие лассарского народа. Исчадие саананское – вот вы кто-о-о.

– Я придушу этого ублюдка, – прорычала моя служанка, но я перехватила ее руку, заставляя замолчать и снова посмотрела на гонца.

– Где он сейчас?

– Кт-о-о?

– Монстр, как ты говоришь.

Где он?

Гонец закричал, кусая губы и впиваясь ногтями в мой тулуп. Дергаясь в конвульсиях и закатывая глаза, а я вдруг вспомнила что баордка говорила, когда я просила у нее помочь умирающему Рейну – моя кровь и есть противоядие.

– Дай кинжал мне, Моран! – снова бросила взгляд на служанку, – Дай, я знаю, что у тебя есть.

– Не убивайте меня…не надо, – взмолился несчастный и снова попытался отползти от меня.

– Никто и не думает убивать. Как тебя зовут?

– Бернард….

Бернард из рода Ажеронов. Матери вашей мой дед Газар в верности присягнул, еще когда та в колыбели лежала. Отец голову за вас сложил в бою при Туарне…когда супруга вашего убили валлассарские псы. – на губах гонца показалась розовая пена, и он прерывался, чтобы откашляться.

– Верный, значит, ты мне, раз отец и дед клятву давали, – а сама требовательно дернула служанку за руку.

– Верный…не режьте меня. Верный я.

Дурачок. Совсем юный и наивный дурачок.