Черные вороны 9. Пекло

Вот как можно говорить одновременно еле слышно и при этом настолько угрожающе, что любого другого ублюдка это бы напугало? Бесспорный талант, нельзя не признать.

– Нет, я занял место рядом с моей женой.

– И оно принадлежит мне вообще-то.

– Оно, как и моя жена, принадлежит только мне, Воронов. Смирись.

Вы когда-нибудь слышали звук закатывающихся глаз? А если он еще на фоне громких аплодисментов, раздавшихся, когда Лекса вышла на сцену? Нет? А я вот, кажется, слышал. Очень и очень, и очень громко, причём.

– Позёр.

Слегка склонившись к брату, который даже хлопать умудрялся элегантно. Ну чистой воды позёр. Особенно, когда широко улыбнулся жене, остановившейся напротив него и произносившей речь под биты собственной песни.

– Прости, любимый.

От тихого голоса, прозвучавшего у самого уха, по затылку мурашки пробежали. И следом за ними там же прошлись тонкие горячие пальчики, заставив на мгновение затаить дыхание.

Дарина. На это ведь способна только она. Вот так появиться словно из ниоткуда и растворить весь окружающий мир в доли секунды.

Одним словом. Хотя нет. Не словом, конечно. Выдохом. Горяяячим. Обдающим ухо струёй настолько жаркого воздуха, что собственные брюки становятся пи**ц какими тесными.

Она отходила проверять детей. На концерт оставались старшеклассники, для малолеток он, конечно, не подходил. Жадно смотреть, как Дарина поправляет выбившийся из наспех собранных в высокий хвост волос локон, параллельно нежно улыбаясь Лексе. Я, наверное, совсем конченый идиот, что чувствую уколы ревности в этот момент? Даже когда она улыбается и смотрит на свою подругу и невестку? Иначе как объяснить это вспыхнувшее на короткий миг раздражение, когда её внимание занял кто- то другой.

Или другая. Сразу после того, как она смогла вновь возбудить меня одним прикосновением.

Реальная одержимость на пару с желанием доказать этой маленькой ведьме, кому на самом деле должны доставаться сто процентов её внимания. И улыбок. Особенно улыбок.

– Так волнуюсь, – она склоняется ко мне, касаясь легко ладонью моего запястья, и кивнув головой на широкий проход в зале.

Там стояла толпа детей, громко закричавших, когда Лекса начала петь, – Еле получила у директора разрешение стоять им там. Они не захотели сидеть. Хотят танцевать и всё такое.

– А я тебя хочу.

Резко. Повернувшись к ней всем корпусом, и на ухо. Чтобы ощутить кожей, как моментально она напряглась. Чтобы смотреть, как забилась нервно вена на шее.