Горячий плен

Кроме лежака, стола и стула там больше ничего не было. В углу стояло несколько пустых бутылок.

Они выложили из корзины еду, которую предварительно наполнили на кухне. Хью открыл одну из бутылок и плеснул напиток в две чашки.

Сайман устроился на стуле, а его собеседник на лежаке. Откуда-то из под матраца хозяин комнаты достал кости и предложил гостю сыграть.

До самого вечера Сайман спаивал Хью. Ведя с ним пьяный разговор, он напрямую не спрашивал его о Диане или ее служанке. Несмотря на большое количество выпитого, Хью достаточно хорошо себя контролировал и явно думал о том, что ему стоит говорить, а что нет.

При этом Сайман сразу понял, что не ошибся с выбором собутыльника. Тот прекрасно был осведомлен о делах, происходящих в замке.

Следующие два дня с утра и до вечера Сайман проводил в обществе Хью. Утром, пока тот не успел напиться, выезжал с ним на охоту. Потом они возвращались, и один из них отправлялся в погреб за выпивкой, а второй набирал еды на весь остаток дня. В основном они обсуждали свои победы на поле битвы, охоту, а иногда их разговоры сводились к женщинам, а вернее, отсутствию таковых.

Сайман говорил, как мучается, что почти месяц в его постели не было ни одной даже самой страшной девицы. И все из-за Дианы, которую никак не мог отыскать Вигмар. Вот если бы она нашлась, то он непременно затащил бы к себе в кровать какую-нибудь красотку.

Хью, как мужчина мужчине, выражал ему свое сочувствие, и говорил, что если бы знал, где она прячется, то непременно выдал бы ее.

На третий день Сайман решил, что пора выведать у «друга», как он ни единожды называл его, не была ли у Дианы личная служанка.

– Кстати, у вашей Дианы наверняка была куча прислуги. Я слышал, что она росла избалованной особой и ни одна служанка не могла ей угодить. Будто бы она колотила каждую, кто хоть в чем-либо провинился перед ней.

– Что за бред ты слышал?! – громко смеясь, воскликнул Хью. – Да Диана и мухи не обидит. За всю ее жизнь у нее и была-то одна служанка. С самого рождения Роза следила за ней и я не слышал, чтобы Диана когда-нибудь не то что била ее, но и возвышала на нее голос.

По-моему, Роза была ей как вторая мать.

– Так служанка уже не молода? – как бы между прочим заметил Сайман.

Хью чему-то про себя усмехнулся.

– Я бы сказал, что она в самом соку. Мягкая, сочная, пахнущая парным молоком.

– Только не говори, что ты спишь с ней?

– Именно! Она наконец-то отдалась мне. Знал бы ты, сколько времени я добивался ее.