Черные вороны 11. Ураган

Кандидатуры отбирались из тех, кого с этим миром уже ничего не связывало, не имевшие чувств и привязанностей, самые жестокие и беспринципные. И я полгода назад, как никто другой, подходил под это описание. Только решение о моей инициации оказалось внеплановым, и наш хозяин даже не советовался со своими, так называемыми, «генералами» для выдвижения моей кандидатуры. Он сам утвердил её в тот день, когда я дал согласие…

Именно с его лёгкой руки меня и стали называть Мертвец.

– Я дам тебе новое имя. Теперь ты больше никогда не станешь называться прежним, – прошептал он мне тогда, – а пока буду называть тебя Мёртвый.

Но только я. Для всех остальных и для самого себя ты будешь безымянным. До тех пор, пока не заслужишь право отличаться от других. Имя – это роскошь. А роскошь, как ты знаешь, не бывает доступна всем.

Сукин сын восхищался моей абсолютной хладнокровностью, как по отношению к объекту, так и к другим «солдатам». ОН называл нас своим войском. А я лишь склонил голову в день собственного принятия, молча соглашаясь с этим определением.

Мёртвый. Это слово подходило мне как нельзя лучше. Тогда и сейчас. Тогда как нашего командира, того, кто управлял нами называли очень коротко Лис.

Ирония судьбы, теперь я был намного сильнее своего хозяина, но уже не мог бросить ему вызов. Потому что основным пунктом было соблюдение всех его правил. То есть я не могу трогать нашего главного Заказчика. Пока. И пока я терпеливо ждал, когда этот подонок оступится настолько сильно, что его можно будет взять за яйца.

И схвачу его за них именно я, так как сегодня меня повысили.

Выше были только «генералы» и сам Лис. Теперь я решал, что делать с тем или иным заказанным, и каким видам пыток стоит его подвергнуть. Ну, и обязан был присутствовать на них лично.

Пытки… Единственное, что скрашивало моё пребывание в этих холодных серых скалах. По крайней мере, поначалу. Это потом они станут для меня настолько обыденными, что я перестану выпускать Зверя для того, чтобы и он получил свою долю наслаждения от душераздирающих криков пленников, точнее, отпадёт необходимость в этом.

А первое время я получал дикое удовольствие, наблюдая, как корчатся в предсмертных судорогах те, кто должен раскрыть ту или иную информацию, те, кто перебежали дорогу сильным мира сего. Я – Максим Воронов, тот, кто делал то же самое более до хрена и больше лет, теперь выступал карателем подобных мне ублюдков, которым не повезло попасться в лапы спецслужб.