Бывший

– Что за беспредел устроили, а братва? Кто подослал?

Владимир Александрович презрительно посмотрел на Ивана, тот все еще катается по полу. Сквозь пальцы сочится кровь.

– Она нам бабки за хату задолжала. Просили по-хорошему – не дает.

– Парни, заприте дверь. – Владимир обернулся к своим ребятам.

Телохранители Коршуна заперли дверь на ключ и снова стали позади босса.

– В мое время деньги так не выбивали. А с насильниками у меня вообще другой разговор. На зоне таких опускают.

Бандиты переглянулись, трусливо опустили глаза.

– Мы не собирались никого насиловать. Так, попугали немного. Ты, Коршун, все не правильно понял.

Владимир подвинул стул и, развернув его спинкой от себя, сел. Обвел комнату взглядом, задержался на осколках, а потом посмотрел на бандитов.

– Сколько денег должна?

– Полторы штуки. – Промямлил Косой.

Владимир достал портмоне, отсчитал купюры и швырнул на пол.

– Возьмите и свалите отсюда.

– Она еще за коммунальные задолжала. У нее свет скоро отключат.

Простонал Иван, зажав перебитую переносицу.

Коршун даже не обернулся к нему.

– В договор входят коммунальные услуги? – Спросил у Ники. Она постепенно приходила в себя. Зубы все еще стучат, взгляд застыл. Отрицательно мотнула головой.

– Значит так, вы тут сейчас все уберете, а потом уйдете и чтоб больше я вас здесь никогда не видел. Ни в этом доме, ни на этом районе. Что смотришь, Косой? Нашел веник и все подмел. А ты, как тебя там? Хозяин квартиры?

Иван ойкнул, когда его подтащили к Владимиру.

– Починишь завтра телефон, понял? По всем вопросам будешь звонить по этому номеру. К ней никогда, только ко мне. Ясно?

Иван кивнул и взял дрожащими пальцами визитку.

– Узнаю, что обидел – сотру в порошок. Бери бабки и вали отсюда.

Хозяин выскочил в коридор как ошпаренный. Ника в странном оцепенении наблюдает, как бандиты собирают осколки вазы с пола. Подметают, суетятся. Перепуганные, как шакалы, поджавшие уши и хвосты, переглядываются – в глазах страх.

"Кто он? Почему эти сволочи его знают? Не просто знают, они его боятся!" – Ника плотнее закуталась в шерстяное пальто. Руки все еще дрожат, пальцы холодные, одеревеневшие. Сердце бьется быстро-быстро, отголоски пережитого ужаса сковывают тело как колючая проволока. Бандиты стоят перед Владимиром, переминаясь с ноги на ногу. Убирать закончили.