Золото лепреконов

Где-то на самой глубине души он понимал, что все происходящее не так уж и не заслуженно и это давало ему некоторое подобие стойкости. Зава понимал, что человек он конченый и хотел лишь одного – чтобы все поскорее свершилось. В свете дымящего факела, мгновенно заплывшим глазом, он разглядел страшного вельможу.

– Где мои деньги? – незамысловато поинтересовался знатный господин.

Зава промолчал, но, похоже, что богач и не ждал ответа. Он вытащил свой нож и отрезал Заве второе ухо. Зава дернулся и свалился вниз.

– Повесьте его завтра поутру, – последнее, что услышал башмачник прежде, чем потерять сознание.

Михаэль Зава очнулся в полной темноте и далеко не сразу смог понять, где он и кто он. Было похоже на то, как бывает после крутой попойки, но по-другому. В первую очередь из-за вони. Болела голова и ребра. Инстинктивно Зава потянулся к уху, но уха на месте не было. Второго уха тоже не было. Комок слизи в том месте, где когда-то было ухо, говорил сам за себя.

– А ну прекрати выть! – запищал кто-то, и Михаэль Зава вспомнил про лепрекона.

Присутствие Вицли Шмеля, как ни странно, успокоило. Зава затих. Внутри у него наступил штиль, как будто все мысли разом покинули настрадавшуюся голову, давая передышку нервам. «Наверное, так бывает у всех висельников перед смертью», – подумал Зава.

– Жутко здесь… в темноте, – проскрипел лепрекон. – А… ладно уж…

Вицли что-то промычал и в воздухе возник светящийся зеленый свет. Возможно впервые за свою ужасную историю, долговая яма озарилась призрачным сиянием, и башмачник подумал, что лучше б уж они сидели в темноте – комната наполнилась коричневато-пурпурными тенями, дрожащими в отблесках непостоянного света.

– Зачем мне свет? Все равно помру, а выпить нечего, – всхлипнул Михаэль Зава, вытирая окровавленным рукавом что-то у себя из носа.

– Ты, Зава, выглядишь и вправду не очень. Без света, конечно, умирать легче, но мы еще не на виселице, – откликнулся лепрекон. – Видимо, пришло время применить мою магию и вытащить нас отседова.

– Да что ты можешь!? Жизнь моя бессмысленная… кончена.

– То, что она бессмысленна, это, пожалуй, верно, но то, что она скоро закончится… с этим еще не все ясно, – хмыкнул лепрекон, оглядываясь.