Монолон

Кто знает, когда ещё к ним придёт нуждающийся и будет ли у него достойное подношение?

– Увидел, что хотел? – спросил жрец бога сна, обгладывая сочную косточку. От жира их бороды и руки поблёскивали на свету.

– Всё расплывчато… фрагментарно и запутанно, – произнёс Магн.

– Мхх, – жрецы переглянулись. – Значит, Боги показали тебе очень далёкое будущее.

– Но мне нужно знать, что делать сейчас! – крикнул Тунний и вскочил на ноги.

– Так это не работает. Боги показывают то, что действительно важно, и значит, сегодняшняя проблема незначительна или ты уже знаешь, как её решить.

– В Тартар ваших Богов! – бросил от бессилия Магн.

Он подошёл к вертелу с тушей, оторвал себе кусок мяса и понуро побрёл домой.

– Не переживай! – крикнул ему в след жрец Фавна. – Откровение теперь с тобой. С каждым часом, днём, годом оно будет всё чётче и чётче.

– Пустая трата времени, – прошептал себе под нос Тунний.

Раздосадованный таким исходом, он злился на всё вокруг: на ветки, бьющие по лицу, на траву под ногами и даже на самого себя.

Домой патриций пришёл полностью вымотанным и опустошённым и снова завалился спать.

Октавиан Август

Октавиан встал до рассвета. Солнечные лучи ещё не успели омрачить ночную прохладу своим надоедливым теплом. Лошадь, приготовленная рабами, ожидала в конюшне и игриво била копытами о землю. Хозяин в последнее время зачастил в город, и, видать, животному такие перемены пришлись по нраву.

Седина изъела когда-то красивые волосы цвета только что вспаханной земли, но бодрости духа и крепости тела Август не утратил.

Он без проблем вскочил на коня и отправился в город. Не стал нестись галопом, у него была уйма времени. И даже если бы Октавиан не успел вернуться до заката на виллу, всегда можно остановиться у друзей, детей или жены на худой конец. Вот она обрадуется.

Октавиан улыбнулся, представив её скачущей на загорелом юноше и их лица, когда он войдёт в спальню и представится.

– Хорошая шутка! Главное вовремя подобрать момент, чтобы ни у кого не остановилось сердце.

Убил, пытаясь пошутить… Легендарно! На суде, правда, не поверят. Хотя возможно, сын, как Городской претор, меня и помилует… или нет. Всем почему-то становится жалко плохих людей, когда те умирают.

Он ехал в тени двухъярусного акведука. Ряды арок уходили в обе стороны и терялись вдали. А приятное журчание воды успокаивало, говоря спешке нет.

В думах и грёзах Октавиан и не заметил, как конь начал отстукивать подковами по городской брусчатке.