Монолон

 – Что ты тут делаешь?

– Я… – попытался оправдаться мальчик.

– Совсем сдурел? Беги скорей домой. Ещё не хватало тебе пересечься с отцом.

– Ага…

Кикерон витал где-то в своих мыслях. Сиксту пришлось его поднять и отвести к выходу, напялив на него свою маску.

– Ты же никому не скажешь? – спросил мальчик.

– Иди уже! – прикрикнул на него Сикст.

Он долго не мог понять, что побудило племянника прийти сюда. Сикст отмахнулся от плохих мыслей и вышел с Кикероном за ворота.

– До дома Августов, – он заплатил рабам.

– Да, господин!

Паланкин тронулся, и Сикст смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в темноте улицы. Он вернулся в зал и только по взглядам людей понял, что без маски. Юный патриций не отчаялся и снова отыскал Корнелию. Отринув заготовленную речь и сомнения, Сикст подошёл.

– Свет огней свёл вас с ума, раз вы осмелились подойти, – произнесла Гициния Кравва.

– Ваша дочь ярче всех огней, – потеряв всякую осторожность вместе с маской, сказал Сикст.

– Дочь? Не понимаю, о чём вы, – в ответ бросила она.

– Мама! – Корнелия сама сняла маску и прожгла её взглядом. – Оставь этот цирк.

– Надень маску! Мы на празднестве.

– В Тартар! Я хочу танцевать, – она протянула руку, и Сикст увлек её в центр зала.

Гициния же осталась стоять на месте, кусая губы и терзая веер, словно желая сломать его.

Фауст

Фауст сначала смотрел, как его подельница выпытывает секреты, а затем увидел того, с кем сам договорился о встрече.

– Фауст, – он почтительно поклонился.

– Мой хозяин заинтересован в ваших услугах, – заговорил вместо хозяина раб, – но сначала испытание.

– Ваши желания – закон! Просто укажите цель.

– Иустиниан Гициний Кравв! – заговорил, наконец, Кесарь. – Я договорился о гадании на полёте птиц и хотел бы, чтобы мероприятие прошло удачно.

– За такое Старший жрец потребует сумму, и значительную.

– Хорошо бы провернуть всё с наименьшими тратами, – добавил раб, а по совместительству и управляющий делами Юрия.

– Предлагаю сесть с двух сторон, дабы ему не по себе и подарок лучше дарить кому-то из близких, – предложил Фауст.

– Вижу в вас творческую жилку. Идёмте! – Кесарь уверенным шагом направился к жрецу, а потом обернулся.