Пламенным Именем Твоим

– Кто? – Стефан поднимает глаза, и видит, что к столику не спеша подходит Агния с подносом в руках.

Поля как ветром сдуло, он только коротко попрощался с новеньким и, скорее всего, уже постарался скрыться

с глаз долой Агнии. Видно, инстинкт самосохранения у Поля есть.

Шумно отодвинув стул, девушка присела за один стол с парнем. Агния не торопливо взяла ложку и начала

помешивать ею какой-то суп в неглубокой пиале. Затем Агния подняла взгляд на Стефана, с интересом

спрашивая:

– О чём разговаривал с этой лягушкой, которая часто накачивается вином? – она слегка прищурилась.

– Да знаешь, я тут затронул одну тему… – Маевский почувствовал, как в горле засел ком, который не даёт

сказать что-то. – Но это не столь важно.

– Отчего же? Меня аж любопытство берёт от того, о чём ты с ним болтал, – староста невольно сжала

пальцами ту самую ложку.

В воздухе разлились феромоны ярости девушки, горькие как полынь, чего не скажешь о парне, который

был отнюдь не так зол.

– О, ты знаешь, Поль, оказывается, приятный собеседник, – признался Стефан, но только для того, чтобы

перейти на другую тему.

– Правда что ли?

– Ага. Уверен, у меня с ним есть нечто общее.

Агния, стиснув зубы, отставив обед в сторону, закатила рукава белой рубашки до локтя, и встав со своего

места, прорычала, снова цепко хватанув Стефана на галстук:

– Нет у тебя с Тома ничего общего! Я не хочу тебя ни с кем делить! И ЧТОБЫ Я ТЕБЯ С НИМ В РАДИУСЕ

СТА КИЛОМЕТРОВ НЕ ВИДЕЛА!

Обедающие в столовой оглянулись на шумящую Свитхарт, от неё, от такой тихой девчонки никто не

ожидал такого всплеска эмоций.

позицией, даже перекрестился, кто-то так и застыл на месте, хлопая ресницами, думая, что это сейчас было.

Тут не на что смотреть на самом деле, просто Агния с каждым днём убеждается в том, что абьюзерские и

собственнические наклонности берут над ней верх.

Стефан, не растерявшись, встал со стула, и вся его тень покрыла собой старосту, что казалась просто

безобидным глупым пучком перьев, по сравнению с Маевским, который, во-первых, был намного выше, а во-вторых, ещё и сильнее. Да и казался он вовсе угрожающим, пусть на вид, и по мнению некоторых в школе он

пуська.

– Тебе так нравится мой галстук, я прав? – голос новенького стал намного ниже.