Марионетка и Ключник

Осторожный и встревоженный, Хельги сразу это почувствовал и обернулся. Он словно постарел за то время, пока добирался с реки. Однако улыбчивые детские мордашки заставили отступить мрачные мысли и приободрили Хельги.

– Сбегайте за удочкой, – попросил он, а сам принялся тщательно осматривать незнакомку.

Хельги бережно перевязал живот и голову самыми чистыми тряпками, какие только смог отыскать, и задумался. Не обладая никакими навыками во врачевательстве, он на всякий случай запер дом и пешком устремился в соседнюю деревню.

На холме в центре деревни стояла каменная церквушка. Хельги в подробностях описал раны незнакомки и, выслушав от священника, что на варваров их мольбы не распространяются, всё же уговорил того на днях заехать.

Этот разговор по странному стечению обстоятельств дался сыну Хведрунга с трудом и назад он шёл по наитию. У дома его уже ждали рыболовное снаряжение и косые взгляды остальных селян. Хельги зашёл внутрь и уснул.

Долго проспать не удалось, кто-то стучал в дверь, и Хельги догадывался кто.

Старейшина Сигурт сразу стал его упрекать. Слова слышались монотонной сливающейся и трудно различимой тирадой.

– Вы утверждали, что все герхарийцы черноволосы, – сонно припомнил Хельги.

– Нашёл к чему придраться, – махнул на него старец. – Кто знает, что они творят и как выглядят под кроной лесов и тенью скал. Ты слишком доверчив и молод, Хельги. Опасность остаётся опасностью, какой бы облик она ни принимала. Приведя её сюда, ты обрекаешь всю деревню на смерть.

У неё есть раны от оружия?

– Нет, – соврал Хельги так ловко, что старейшина не заметил его дрожавшей руки.

– Она не стоит жизни ни одного из нас! Помни это, – на прощание бросил старик и захромал прочь.

«Рана на её животе и вправду могла быть от меча. Возможно, её проткнули, решили, что убили и бросили в реку. И если варвары всё же явятся сюда, люди мне не помогут, придётся защищаться», – пронеслось в голове Хельги.

Он вернулся в дом, открыл старинный сундук и стал медленно вытаскивать вещи.

Вскоре на самом дне показалась рукоятка меча. Хельги видел оружие деда в действии только один раз, когда напали бандиты. Память почти не оставила воспоминаний об этом случае, но похороны он помнил хорошо. Силой вырвав себя в настоящее, сын Хведрунга достал меч и снова остановил взор на лице дочери Сидвид.

– Я буду защищать то, что мне дорого, – влюбляясь на ходу, произнёс Хельги, – даже не смотря на твои увещевания, мама.