Аура

 – Так вот как его зовут!

– Жан, сэр, не забирайте собаку, прошу, – пропищал я от сжимавшегося сердца.

– Прошу, друг, оставь псину мальчишке, она мне кур задолжала, пусть нам пользу приносит.

– Это моя собака! Вы не имеете права! – не унимался черный.

– Вообще-то мы и есть право, дружок. Боюсь, что в том месте, куда тебя отведут, у тебя не будет возможности содержать питомца. Вставай, пойдем, ты арестован.

Руки парня сковали наручниками, а затем повели на выход. Черноволосый очень долго сопротивлялся и бросал грязные ругательства в мой адрес, а также Жану и, конечно, собаке, которая преспокойно лежала у моих ног и зевала.

– Подожди, а вы нашли того убийцу?

– Нет, женщина говорит, что это был несчастный случай, но их ребенка до сих пор нет. Точнее, приемного сына. О биологических родителях ничего не известно. Если что-то будет, сообщу.

– Спасибо, офицеры, – он с улыбкой проводил мужчин за дверь и не закрыл ее, пока они не покинули территорию, а затем посмотрел на меня и строго сказал: – Ну что, рассказывай.

Я чуть не сходил в туалет на этом самом месте, честное слово.

– Можно я сначала отойду ненадолго?

Он облизнул губы, вытер их рукой и указал на лестницу, не посмотрев на нее:

– Быстро!

Так быстро в туалет я еще не ходил и на этот раз даже не пробовал струей смывать пылинки. Я чувствовал, что Жан не сильно печален или расстроен, я ощущал любопытство и немного жалость, поэтому не переживал, а сердце, наоборот, радовалось. Он любезно заварил чай и указал на мягкий старый диван, чтобы я приземлился.

– Он напал на маму, – сквозь слезы начал я. – Она ему не нравилась, он не любил ее, бил, гулял и называл ее некрасивой. Он ее душил, она краснела, а потом белела от недостатка кислорода, но я успел толкнуть его со всей дури. Он был пьяный, шатался и ушатался об угол стола. Я не хотел причинять боль, я хотел, чтобы он не убил маму, потому что она мне нравится.

– Они усыновили тебя официально?

– Были какие-то бумаги, но я не знаю, насколько они правдивые.

– Что ты имеешь в виду?

– При устройстве в школу меня не хотели брать без каких-то бумажек, и мама попросила кого-то их «нарисовать».

– Понятно. Если хочешь, можешь жить с нами.