Дети прилива

Его руки были привязаны к железному шесту, и они смыли с него шлангом китовую кровь и надели на него драные штаны. Он был в сознании, но едва-едва – глаза его были полуприкрыты, и он смотрел на толпу, как сквозь дрёму. Двадцать арбалетов были нацелены на него.

Клетку втащили по ступеням на помост, к вершине сложенного пирамидой костра. Барабан продолжал греметь. Толпа затихла.

Сиф моргнул. Казалось, он очнулся, выпрямился в полный рост внутри клетки и напрягся, как загнанный в угол зверь. В свете факелов Элли видела, что по щекам его несдерживаемым потоком текут слёзы.

Должно быть, он понял, что его окружают безумцы. Должно быть, он понял, что он совершенно один.

Он рванулся вперёд, обнажив зубы, и сотни людей в толпе заорали. Харграт хладнокровно вынул из кармана свой пистолет с дротиками. Он выстрелил, и Сиф крякнул. Голова его повисла, и толпа облегчённо вздохнула.

Верховный Инквизитор взобрался на помост и встал у кострища. Он был настолько стар, что казалось, не кожа, а маска натянута на его череп.

Он отдышался и заговорил прерывающимся голосом, эхом прокатившимся над площадью.

– Во имя Двадцати Шести Святых и Святейшей Инквизиции я объявляю тебя Сосудом, нечистым и дьявольским вместилищем Великого Врага Человеческого Рода и приговариваю тебя к смерти.

Элли обхватила живот руками, пальцы её дрожали. Отчаянный порыв завладел ею, мысли полыхали, словно молнии. Она хотела избавиться от этого чувства. Она поглядела по сторонам и вскоре увидела Финна, легко опознаваемого благодаря сияющим золотым волосам.

Он повис на статуе ангела на краю площади.

Он смотрел прямо на неё.

Элли ковыряла дыру в рукаве своего бушлата, в смятении просовывая в неё большой палец. Она глубоко вздохнула и отбросила последние сомнения.

Затем она кивнула.

Финн ухмыльнулся, соскочил со статуи и вприпрыжку исчез в толпе. Элли ждала, отсчитывая мгновения по болезненно гулким ударам сердца.

Но ничего не происходило. Один из стражников шагнул к костру, держа в руках горящий факел, и поднёс его к растопке, сложенной у края костра.

Она занялась, оранжевые языки пламени заплясали по дереву, испуская тонкие вертушки дыма. Элли вонзила ногти себе в ладони. Толпа в предвкушении затаила дыхание.

Затем раздалось шипение и, словно пушечные выстрелы, зарябили взрывы. Фейерверки взмыли в воздух вокруг клетки Сифа, заплёвывая толпу фонтанами искр с шипением хлынувшей в брешь воды.