Жить ярче!

– Начинаешь путаться, где сон, а где реальность. А потом просыпаешься не в себе.

– Но откуда об этом узнаёт ОТКП? – уточнила она.

– Аура меняется, – сноходец покосился на неё, сворачивая на Звенигородское шоссе, но добавить так ничего и не успел, выскочивший неизвестно откуда гаишник замахал палочкой.

– Этому ещё что надо, – недовольно пробурчал Семён.

Он остановил свой мерседес и неохотно опустил стекло. А когда подошедший сотрудник полиции представился и попросил документы, недовольно спросил:

– Может, сразу денег?

Гаишник наклонился, прижав толстое пузо к двери машины и потянув носом, спросил:

– Хамим? Выходите! Есть подозрение на употребление препаратов, придётся пройти медицинское освидетельствование.

– Война не любит, когда опаздывают, – усмехнулся сноходец, – а нам ещё обедать.

Повернув перстень камнем вниз, он ловко стукнул полицейского по обширному животу. Раздался глухой гул, как от барабана, и поползли синие круги. Они опутали гаишника сиянием, как клубок змей и подсветили форму, поменяв её цвет на ярко-фиолетовый.

– Сам ты наркоман, – бросил Семён, закрывая окно.

Быстро набрав скорость, он через несколько сотен метров съехал на второстепенную дорогу и завилял между жилыми домами.

– Зачем ты так? – спросила Хвостикова.

– А ты его ауру видела? – проворчал сноходец. – Если бы он так умел, ещё бы не то сделал. Такие, как он жизнь бы отдали за наши возможности!

– Легко разбрасываться чужими жизнями, когда своих четыре.

– Это пословица? Не слышал.

– Куда мы едем?

– Во «Внутри кошмара». Здесь недалеко на набережной. Интерьер соответствующий. Для ознакомления с традициями – в самый раз. Как раз расскажешь мне о себе. А то я ничего не знаю. Ну, кроме того, что тебе мама Брюсова перед сном читала. Я, конечно, не специалист. Но это вроде не детский поэт. Она у тебя, что педагог или литературовед?

Анастасия минуту смотрела в окно, но потом всё-таки выговорила:

– Сумасшедший художник.

Перед глазами замелькали тени из пещеры Аида. А в ушах хрустнул напряженный голос: «Слышу, слышу шаг твой нежный, шаг твой слышу за собой».

– Не думал, что это больная тема, извини, – пробормотал Семён.

Он завернул в очередной пустынный двор, расчерченный бельевыми верёвками. Медленно проехал его насквозь и упёрся в железные ворота, почти скрытые полуголыми деревьями.