Жить ярче!

Хвостикова хотела возмутиться, но почувствовала в руках оберег, успокоилась и открыла глаза.

Сноходец стоял у кровати, потягивался и махал руками наподобие утренней зарядки.

– Что ты там нёс? – проворчала Анастасия и тоже поднялась.

– Любовь – это самая сильная часть эфира, то есть энергии. Она словно священный огонь – сжигает любых адских тварей изнутри.

– Но я…

– Я вообще-то песню Демиса Руссоса пересказывал! – воскликнул сноходец. – Помнишь, «Всегда, во веки веков», – он начал напевать, но Хвостикова только скривилась.

– Я домой хочу. Эти глупости меня не интересуют.

– Глупости? – удивился Семён. – Это всего лишь имитация любви, подкрепленная энергией. Представляешь, на что способны истинные чувства? Почему, ты думаешь, богиня получает величайшее право…

Анастасия нахмурилась ещё сильнее.

– Я не просила никаких признаний, тем более, их имитацию. Это, знаешь ли, даже оскорбительно.

– У нас не было другого выхода. Сны существуют по своим законам, которые мы, наверное, никогда до конца не поймём.

Она кивнула, но не слишком искренне.

– Я просто устала. День был слишком длинным, и меня раздражает, что он никак не заканчивается. Ты понимаешь, что за эти два дня, я пережила больше, чем за всю предыдущую жизнь?

Она сама испугалась своих слов и замолчала.

Семён подал просохший плащ и помог надеть.

– А как же биржа труда? – напомнил он.

– Точно не сегодня.

– Завтра выходной, они не работают, но анкету можно оставить.

Она кивнула.

– Пойдём, я тебя отвезу домой.

На крыльце они натолкнулись на давешнего священника.

– Давненько не видал, чтобы так лихо с нечестивыми расправлялись, – поздравил он. – Пусть господь и дальше помогает, а я буду за вас молиться.

Анастасия склонила голову.

– Спасибо, святой отец, – поблагодарил сноходец. – С полицией проблем не возникло?

– Они с проснувшимися не разбираются, слишком хлопотно.

Священник протянул тесёмку.

– Это для оберега. Я такое не поощряю, но вам он видимо необходим.

Выйдя за ворота, Хвостикова с тоской посмотрела на монастырь. Уже стемнело, но над золотыми крестами ещё светились закатные облака. Она вздохнула.

– Теперь всё будет хорошо, – пообещал Семён, помогая ей сесть в машину.

До дома добрались незаметно. Вечерняя Москва стремительно пролетела мимо, не оставив воспоминаний.