КиберЧаръ

– Хлестов? Давай я его сглажу, – сквозь зубы предложил Пятый Азеф.

– Он уже с рождения сглаженный.

Высокий и бледный, как будто изголодавшийся парень с напомаженной бородой, тоже скривился, увидев незваных гостей и даже замахал руками.

– Закрытая территория! – донёсся его дрожащий фальцет.

Пушкин наигранно завертелся по сторонам и даже пару раз оглянулся.

– Прям наглухо? – удивился он. – Пройти невозможно?

Они приблизились и встали в двух метрах от чёрного ящика.

– Мои живы?

– Ненадолго.

Эти шишачары ничего не берёт, так что будем аннигилировать…

– Бросай эти шутки!

– Проклятые кактусы, – вздохнул Пятый Азеф. – Как братик? Прилежно служит? Уже, наверное, жопу архимагу подмывает?

Хлестов побелел настолько, что его острое лицо провалилось внутрь.

– Не только! – визгливо отозвался он и нажал пальцем на веко.

Зрачок одного из глаз постоянно дёргался от тика, напрягая длинный кривой шрам, вскрывающий щёку до самого подбородка.

Пушкин покачал головой.

– Помочь? Моя магия к твоим услугам.

– Без восьмёрки обойдусь.

– Одиннадцатые с половиной всё сами могут, но правила есть правила.

Хлестова передёрнуло, от чего покалеченное лицо на несколько мгновений потеряло сходство с человеческим. Проступили и другие, более мелкие, покрасневшие шрамы.

– Хотите представлять московские эконормы как специалисты по утилизации магической энергии при чистом колдовстве…

– Это лучше, чем представить тебя в душе, судя по роже, – меланхолично заметил Пятый Азеф.

 – Хотя я с похмелья представляю, чтобы блевануть.

– Я на тебя тоже передёргиваю, – задрожал скрипящий фальцет.

Руны на чёрном ящике загремели громче, и притихший рыжий МСБ-шник с кучерявой головой, следящий за перепалкой, шмыгнул носом и продолжил вскрывать их, сверяясь со свитком. Его работа требовала наивысшего сосредоточения. Один неверный образ, воспоминание или впечатление и всё – защитная руна станет атакующей. Остальные тоже утихли, стараясь не встречаться глазами. Молча стояли, пока магические запоры не открылись один за другим.

Крышка подскочила, явив подбитые тёмным бархатом внутренности. В отделениях, закреплённые специальными зажимами, покоились трёхслойные сосуды из сакрального хрусталя – первые изобретения для хранения магической энергии. На каждом пожелтевшая этикетка с датой заточения колдуна.

– Ой-ё-ёй, – старательно пискнул Пушкин, – Есть прямо начала двадцатого века, прям сразу после революции. Какие редкие гарнцы.