КиберЧаръ

– Ты вечно всё будешь портить, – прошептали её губы.

Он сделал шаг на встречу, даже раскрыл объятия, но Ляльку передёрнуло.

– Ты никогда не оставишь меня в покое? – заорала она, но услышала свой голос будто издалека.

Задрожала ещё сильнее и вдавила руну «магия» под мизинцем.

Отец успел сделать ещё несколько шагов, прежде чем натолкнулся на невидимую стену. Нахмурился, но в глазах впервые появился страх. Он сложил руки на груди, начав расчёсывать их сильнее обычного. Изо рта вырвалось отчаянное «прости», но стена поглотила звуки.

Лялька вздрогнула, но оцепенение не прошло даже когда на незримую магическую преграду полетели красные брызги. За одним камнем взметнулись ещё несколько. Отец упал, сжавшись под ударами. К нему уже бежали люди.

– Наших бить? – донеслись искажённые голоса. – Сраный магик. Получай!

Звенящая тишина осыпалась осколками. Лялька, истошно закричала и бросилась вперёд, но невидимая стена отбросила и её.

Отец так и не успел подняться. Только откинул ещё несколько человек заклятьями и получил сапогом в лицо. Потом удары посыпались с такой частотой, что за грудой тел уже ничего нельзя было разобрать.

Она металась как безумная, то и дело отлетая от преграды, но снять собственные чары никак не получалось. Стена разделила саму суть магии в её голове. От такого, не так просто избавиться. Её не видно, но она похожа на отчаяние. Тогда полились слёзы, а с ними пришло осознание, что нужна помощь.

Гудки длились целую вечность. Отдавались в ушах, как удары из-за стены. Как яростный вой обезумевших дикарей, которые наконец нашли виноватого во всех своих бедах и теперь могли отомстить. От их возбуждённых воплей тряслись поджилки, и Лялька даже не сразу поняла, что гудки закончились…

– Что случилось? Я немного не в… – раздался голос Пушкина.

– Папа, – захлёбываясь слезами, заорала она. – Его…

– Где вы? – донесло глухое эхо.

– У «Жерла»!

Она кричала что-то ещё, но больше не слышала ответов. В припадке кинулась на стену, барабаня по ней кулаками. Билась всё сильнее и сильнее, каждый раз отлетая всё дальше, но остановиться уже не могла.

Когда Пушкин схватил её за плечо, из её горла вырвался только тихий хрип. Он одним движением смёл возведённый барьер, но тут же пошатнулся и упал на живот. Еле успел перевернуться, прежде чем его вырвало.