КиберЧаръ

Как он мог забыть, что они ещё не окунулись? Неужели уже настолько стар. НЕТ! Просто отвлёкся. Брат со своими бесконечными проблемами жутко раздражал.

– Вам помочь? – уточнил мальчишка лет семи-восьми, сидящий на корточках около дивана.

– Можешь их… – так хотелось сказать «трахнуть», но ребёнок наивно смотрел в его глаза, и Первый Азеф передумал.

Пустота разъедала его всё сильнее. Кровь давно превратилась в уксус, а все прочие жидкости в желчь.

– Тебе хочется чего-нибудь другого?

– Чего? – не понял мальчишка.

– Уже не помню, чем там занимаются дети. Но точно не сидят у ног хозяина, ожидая приказов. Думаешь, мне нужна питалка?

– Не знаю…

– У меня энергии столько, что можно заставить всю землю долететь до солнца и вернуться обратно.

– Зачем?

– Да шишень его знает, – совсем расстроился Первый Азеф. – Положено так по старшинству. Мой дед копил энергию, отец копил, и я коплю, пока не перейдёт сыну. Спросишь зачем – утоплю! Весь род собирает энергию и передаёт её по старшинству одному человеку.

Мальчишка заёрзал.

– Я хотел спросить зачем земле лететь к солнцу и обратно?

– Ещё вопросы есть? – холодно уточнил Первый Азеф.

– А когда энергия перейдёт к вашему сыну?

– Когда я умру. Только так. Не понимаю зачем ты вообще нужен? Ты же как пустая руна, непонятно что внутри. Шишова мода! Понапридумывали питалок держать.

Ярость жгла его изнутри, и чтобы хоть как-то потушить дикое пекло, он завертел ладонью, и вода в бассейне начала нагреваться.

***

– Не переживай. То, что все одиннадцать пузырей пандеклятья не активировали п-руну – тоже результат.

Пушкин промычал что-то неразборчивое в ответ, и вышел из магохода в грязной подворотне. В почти полной темноте особенно завлекательно горел красный фонарь под обычным металлическим козырьком. Освещался только отпечаток для руки, выдавленный прямо в бронзе двери рядом со старинным глазком.

Пятый Азеф накрыл её ладонью и вокруг проступили искажённые одутловатые лица: смеющиеся, кричащие и плачущие.

Оба невольно отступили, вглядываясь во тьму открывшегося прохода. Она притягивала, будто ласковый голос в голове нашёптывал: «Погрузись в меня». И этому призыву слишком сильно хотелось поддаться. Настолько, что ноги сами несли вперёд, навстречу непознанному.