Чародей без башни

– Почему ты в Злыстное время попёрся в «Гадкую виверну»?

Он даже не успел придумать ответ, а бесята уже зашевелили его губами:

– Чтобы мы с вами встретились? – предположили они.

– С кем? Со мной?

– У тавернщика зубы гнилые, – радостно вспомнили бесята.

Третий маг затопал ногами.

– Тебе что, дух остатки мозгов отшиб?

– Отшиб мозгов остатки дух! Пух! Пух! – эхом откликнулся Синдибум.

Увидев, как побелел Крысьнень, Мара зажмурилась.

Железные змеи заёрзали. Подняли блестящие головы и сверкнули глазами.

Гладкие тела обвились вокруг рук жертвы и задрали их к потолку. Ноги намертво притянуло к столбу. Змеиные языки ощетинились длинными волосками и нырнули к подмышкам Ария. Он задёргался от щекоток, но во рту командовали бесята, и вместо хохота между губ выскакивало придушенное бульканье. Зато лоб от нестерпимой жары и напряжения покрылся липкими каплями пота.

Третий маг залез в кресло с ногами, спрятав их в складках мантий.

– Рассказывай?

– Поговарыть… пришёл я, ыть, – выдали бесята.

У Крысьненя глаза налились кровью. Он замотал руками, и от старательных змей пошёл дым. Синдибум извивался, но руки с ногами приросли к правдорубу. Изо рта вырывались совсем уже непонятные звуки. То ли бесятам передались щекотки, то ли они, и правда, не справлялись с непослушным языком Ария.

– Может, он ничего не знает? – потупившись, предположила Мара.

– А кто тогда? – ярился третий маг.

Стажёрка пожала плечами.

– Может, случайность?

Крысьнень покачал головой.

– Поверь старому чародею, совпадений не бывает!

Он нахохлился, и замахал руками так, что змеи наконец отстали от Синдибума.

– Убери его отсюда! Видеть не могу этого хохмача.

Напоследок третий маг щёлкнул по ладони пальцем, и цилиндр соскочил с головы Ария, описал кривой круг по кабинету, сбив на лету подсвечник и повалив почти все уродливые фигурки, вернулся обратно и нахлобучился по самые глаза.

Крысьнень взвыл, и Мара поспешно воскликнула:

– Слушаюсь! – и, стукнув Синдибума по плечу, перенесла к бабушкиному флигелю.

Вокруг башни ещё клубились тьма и холод, но после душного кабинета прохладный ветерок освежал и ласкал.

Наклонив Ария, стажёрка поднесла пузырёк к его губам, постучала по спине и приказала:

– Бесята набесились и домой возвратились!

Колючие огоньки выскользнули из горла, выбрались из-под языка, из-за щёк и посыпались в склянку. А Синдибум начал попеременно кашлять и чихать, чихать и кашлять, пока из глаз не полились слёзы.