На перепутье

К тому же, большая часть этого добра принадлежит Айзеку. Я решил забрать все, на случай, если он вдруг вернется. А ты разве не чуял оружие?

– Конечно, я знал, что в сейфе кое-что есть, но не думал, что так много, – я невольно тянусь к ружью, приклад которого украшен серебром. Беру его в руки. Металл приятно холодит ладони. Поднимаю ружье к плечу, оно отлично сбалансировано; смотрю в глазок прицела – и мне не верится, что Айзек мог промахнуться, – Ты брал его после…? – я не договариваю, все и так понятно.

Август качает головой:

– Нет. Честно говоря, мне хотелось утопить его в озере или реке.

– Хорошо, что ты этого не сделал. Оно слишком дорогое и красивое, чтобы просто так его выбросить, – я любуюсь игрой света на серебряных вставках, потом кладу ружье обратно на кровать, – Не надо с собой ничего брать. Мы справимся и так.

– Ты уверен? – в глазах Августа сомнение.

– Да.

– Ладно, как скажешь.

Я почему-то не уверен, что он последует моему совету. Наверняка возьмет что-то небольшое, то, что можно незаметно носить с собой.

– Жду тебя в машине, я за рулем.

Август не откликается, он складывает арсенал в сейф.

Выхожу из дома, забрасываю рюкзак на заднее сиденье, сажусь за руль. До райцентра доедем за пару часов, дороги сейчас в неплохом состоянии. Потом пересядем на попутку, Август с кем-то договорился. Днем, если ничего не помешает, будем в столице. Я устало опускаю голову на руль – так и не успел отдохнуть после пробежки.

Смеркается, скоро зажгутся первые звезды, и я снова буду ехать прочь от неотвратимо настигающей ночи. Прямо как в старые добрые времена. Я еще даже не успел выехать, но мои преследователи уже встрепенулись, они ждут где-то там, у самого города, ждут, чтобы вновь на меня наброситься. Наверное, за эти полгода они успели изголодаться. Меня ждет незабываемая встреча.

– Ну что, готов? – Август садится рядом, – Парень, на машине которого мы поедем, поставил одно условие – чтобы ночью за рулем был кто-то из нас.

Если ты устал, я сменю.

– Ничего, все в порядке. Я сам поведу.

Мы едем в тишине, погрузившись каждый в свои мысли, потом я не выдерживаю и включаю музыку. Август морщится – он не разделяет мою страсть к хардкору, но терпит. Только эти песни могут заглушить тревогу, которая медленно и неотвратимо поднимается во мне. Дорога вьется прямо по реке, она отлично укатана, и я гоню на предельно возможной скорости.