На перепутье

– Ты чего тут? Все в порядке? – подошел Кирилл. Он всегда за меня тревожится. Не знаю, иногда мне кажется, что он считает заботу о других главной целью своей жизни. Особенно обо мне. Хотя я его понимаю – все-таки меня нельзя назвать благополучным, уравновешенным и счастливым.

– Где она нашла эти игрушки?

– На чердаке, мы с Марком откопали их еще осенью. Чудом сохранились. Отец хотел их выкинуть. Помнишь, он привез из города новые наборы? – Кирилл бережно раскрутил один из шариков.

– Кажется, да, припоминаю.

– Да, это был самый грустный праздник, – Кирилл вздохнул. Я полностью разделяю его мнение.

– Это она их сохранила. Отец заставил убрать все старые игрушки, мы их бережно упаковали, и мама велела спрятать коробку на чердаке.

– Подожди, почему я этого не помню?

– Он куда-то тебя утащил, кажется, на очередное разбирательство или собрание. Ты вернулся злой, и едва не опрокинул елку, потому что тебе не понравились новые игрушки.

И тут я все вспомнил. Даже спустя столько лет мне стало стыдно за свое поведение.

– Кажется, я был маленьким злобным троллем. Я ведь тогда едва не испортил всем праздник просто из-за того, что был не в духе.

– Праздник и без тебя был испорчен. Ты был единственным, кто открыто выразил свое недовольство царившим вокруг лицемерием.

Сказать, что я изумлен – не сказать ничего. Кирилл присел на диван и продолжил:

– Никто ведь не смел выступать против отца. Даже мама. Я знал, что ей хотелось провести праздник тихо, в кругу семьи, а отец собрал кучу гостей, устроил целое торжество, лишь бы похвастаться перед своими друзьями. И игрушки эти он тоже специально привез. Нас хватило только на то, чтобы тихо припрятать старые. А ты так разбушевался, что едва не перебил их.

– Это я помню. И следующие три дня тоже, когда безвылазно сидел в своей комнате. Наверное, они были самыми спокойными за весь год.

– О да, ты откровенно наслаждался тем, что тебя никто не дергает. И что отец с тобой не разговаривает.

– И мне это настолько понравилось, что я решил продолжать в том же духе. Пока не уехал.

Из темноты послышался смешок брата. Я тоже улыбнулся, хотя мне было грустно.