На перепутье

– Доволен подарком?

– Очень, – ответил я искренне, – Завтра, как рассветет, выберусь на пробежку.

– Я хоть и не понимаю, зачем столько бегать, но рад, что часы понравились. Кирилл лучше всех нас тебя знает, поэтому мы доверили ему выбор, – Август помешал чай ложкой, – Хорошо посидели, я давно не был на таких праздниках, уже и забыл, каково это – быть в кругу семьи.

– Да, было хорошо, – я мог только подтвердить его слова.

– Чуть не забыл, у меня для тебя еще кое-что есть, – он полез в карман и бережно вытащил небольшой черно-белый снимок, – Возьми, эта фотография должна быть у тебя.

Я долго вглядываюсь в юное лицо мамы – она счастливо смеялась прямо в объектив, красивая, живая, веселая; рядом с ней Август, он стоит чуть позади, серьезный, сосредоточенный, словно охраняя ее.

– Когда это было снято?

– До моего призыва на службу. Мне восемнадцать, ей – семнадцать. Через месяц мне пришла повестка – а дальше ты знаешь.

– А кто снимал?

– Айзек.

Я не мог этому поверить.

– Значит, он знал о ваших отношениях?

– Конечно, знал, мы ведь были братьями. Может, тебе сейчас трудно в это поверить, но мы любили друг друга. Это потом между нами начались разногласия.

– Из-за мамы?

– Да.

– И из-за меня, – я помрачнел.

– Ты ни в чем не виноват. Дети не несут ответственности за ошибки родителей. Мы ошиблись – и Айзек, и я. Тогда казалось, что мы нашли верное решение, которое устраивало всех. Но никто из нас не подумал о тебе, – Август умолк.

В тишине гул огня в печи казался особенно громким. Я сидел, отрешенно уставившись в свою пустую чашку. Что ответить на такое признание? Уверять, что все в порядке? Но это было бы неправдой, я человек, и у меня есть чувства. Не хочу лгать Августу, он этого не заслужил. Поэтому снова молчу. Да и он, скорее всего, ничего от меня не ждал.

– Ладно, пойду спать. Спасибо за фотографию.

– Алек, постой. Какое желание ты все-таки загадал?

– Никакое. Я ничего не загадывал.

В комнате было прохладно – тепло от печи пока до нее не добралось.

***

Не прошло и пары часов, как меня вновь выбросило на берег – задыхающегося, потерянного, стонущего от пережитого кошмара. Память подвела в который раз, после пробуждения я все забыл. Перед глазами мелькали какие-то обрывки видений: обгорелые ветки, темное небо, хлопья пепла.