Большая Книга. Том 1. Имперский сирота

Яс теперь не знал, как поступить: из сказочной страны можно ведь было и не найти пути назад? По крайней мере, он не знал никого, кто бы возвратился оттуда, ни ребенка, ни взрослого. Однако, снеговик помог ему и в этом, не зря все же вызывал он у Яса такое уважение с самого первого дня знакомства. Он вдруг отпустил Ясову руку, улыбнулся своей широченной улыбкой, подмигнул Ясу залихватско-свойски, а вовсе не сказочно-таинственно и, шипя и потрескивая, тихо запел, как старая патефонная пластинка с Утесовым, приблизив свое шарообразное лицо близко к Ясовому уху:

Мы уходим.

Мы просто уходим,

От злых мыслей, злых дел и греха.

И, на смену земной непогоде,

Надеваем иные меха.

Этот мех, он ни зайца, ни волка – 

Не нужны шубы доброй мечте.

Светом вместо пустых кривотолков

Мы отвесим поклон пустоте.

Мы уйдем, но не в землю, но в небо –

Вместе с солнцем, Селеной, стихом,

Где давным-давно ты еще не был,

Тихим мартовским снеговиком.

Мы простимся, и мы все простим им.

Не бывает обид на друзей.

И зеленым все станет, и синим

В мягком свете иных площадей.

Яс из его шепота ничего не понял. Вроде стихи, но, наверное, для взрослых, абракадабра какая-то. Он, вообще говоря, сразу же забыл про этот непонятный стих, потому что его подхватила за шиворот Жар-Птица из финальной заставки «Спокойной Ночи». Жар-Птица понесла его через окно наружу, туда, куда, оказывается, уже успел уйти снеговик. А тот неспешно шагал высоко в звездном новогоднем небе, мило беседуя с окружившими его игрушками, Дедом Морозом, Снегурочкой, Колобком, зайцами, волком, лисой и еще множеством сказочных персонажей и игрушек, среди которых Яс увидел и голубку с елки.

Настроение у него было прекрасное, потому что он то и дело шуршал своим тихим, но очень уютным смехом. Жар-Птица несла Яса очень бережно, поэтому страха не было. Яс увидел снег, блестевший в свете Луны, а потом его стало поднимать все выше к серебряному яркому диску, куда только что проследовал Снеговик с веселой компанией.

Но вдруг ткань пижамы выскользнула из когтей Жар-Птицы. Яс остался один на один с бездной, и поддержки ждать было неоткуда. Он безмолвно полетел вниз, а горло и язык от страха сковало намертво. “Мама” , – попробовал выкрикнуть Яс, но связки его не слушались. Через мгновение он проснулся на своей кровати, в любимой пижаме. Так это был сон! Яс услышал, как через дверь в бабушкиной с дедушкой комнате большие напольные часы тихо пробили полночь.