Разводы (сборник)

Сам остров плывёт на черепахе, потому что всякой книге нужна дурацкая аллегория. Не знаю, как с чтением, писать было интересно.

Арина поблагодарила и отключилась. Я поворачиваюсь к грубым тёткам. Рассчитываю увидеть потрясённые лица и восторженные глаза. А они ржут. Умора, говорят. Наш придурок (это я) книги пишет!

С тех пор все заявки тётки начинают словами «скажите своему писюку…» или «пусть ваш писец приедет, у нас тут полный подвал сюжетных линий».

Вот так и выглядит настоящая популярность. А то многие спрашивали, а я не мог объяснить.

Что интересно, мой коллега Александр Нитунахин тем же женщинам читал поэму собственного приготовления – и ничего. Никто даже внимания не обратил.

* * *

Люи Си Кей говорит: когда вы закрыли дверцу за женой и обходите машину, чтобы сесть за руль, – это время и есть ваш отпуск. Как только сели за руль – отпуск закончился.

Жена моя Лариса описала мне мои мечты. Она сказала: я люблю путешествовать по Германии, фотографируя домики.

А лежать на диване я не люблю.

Я ответил, пусть будет Германия, только по пути заедем к другу Лёнечке в Беларусь на бардовский фестиваль. То ли тихо сказал, то ли жена моя отвлеклась. Лишь проезжая город Сморгонь, она заподозрила подвох. Спросила, уверен ли я, что это Германия. И если да, то где немцы?

Я ответил: немцы тут были в 42-м, с тех пор многое изменилось.

Барды пели хором. На шум пришли деревенские, стали танцевать. Один крестьянин хотел исполнить сальто.

Упал с большим грохотом. Не сдался, прыгнул ещё, опять упал. Фестиваль перекрестился. «Что-то тут не так», – думал танцор, разгоняясь для окончательной травмы. Он никак не мог избавиться от чувства удивительной лёгкости и всесилия.

* * *

Ни на одном фестивале в мире под бардовские песни не танцуют с такой самоотдачей – ударяясь о землю. Хотя некоторые песни и подталкивают к суициду.

На закате первого фестивального дня Лариса отвела меня в сторону. Говорит:

– Я видела, в огороде стоит шкаф.

В него выстроилась очередь. Если это и правда туалет, как написано на дверях, то не могли бы мы немедленно застрелиться вместе, как обещали той женщине в ЗАГСе?

Я ответил:

– Ну что ты, глупышка, какой-такой шкаф. Там дверцы со стеклом – значит, это сервант. Иди в него и ничего не бойся. Там есть свет. Ночью, благодаря стеклянным дверцам, твои синее платьице и бусики будут видны на многие километры. Не говоря уже про босоножки.