Свет твоей души

Подчиненные знали меня, как принципиального и строгого руководителя, заказчики уважали и верили моему слову. А теперь я рыдала в объятиях мальчика с обрезанными ушами, который, пользуясь моментом, наносил какой-то бальзам на мои волосы.

И все это вовсе не вдохновляло и не воодушевляло. Ничуть.

– Что вы со мной сделаете, Калиф? – хлюпая носом, спросила я.

Вместо ответа брюнет окунул меня с головой, смывая тот самый бальзам. После чего слуга вытолкал меня на теплый каменный пол, укутал в простыню и обтерся сам.

Я уже убедилась, что Тарта – жестокий мир. Здесь в почете деньги, сила и власть. Женщин продают, как товар. Слабых мужчин записывают в прислужники. А еще тартарийцы верят в магию. Возможно, даже боятся. Может быть, поэтому меня обвинили в колдовстве и продали на аукционе? Что ж, в таком случае, у меня будет шанс объяснить все моему спасителю.

Калиф притащил белое платье, смутно напоминающее безразмерный халат. Но он был чистым и прикрывал почти все тело, мне грех жаловаться. Мои волосы после очередного средства чудным образом быстро высохли, идеально при этом выровнявшись.

Брюнет развернул меня к большому зеркалу во весь рост и встал за спиной. Наверное, хотел, чтобы я похвалила его за труды. А ведь парень, и правда, сотворил чудо. Я с трудом узнавала саму себя. Исчезли мелкие морщинки меж бровей, которые образовались от напряженной работы, пропали темные круги под глазами из-за вечной нехватки сна, порозовели щеки, заалели губы, и даже ресницы каким-то образом удлинились и загустели.

А может быть, в этом мире действительно существует магия?

Калиф, узрев мое восхищение, довольно улыбнулся и мягко подтолкнул к двери. Он подвел меня к ступенькам, по которым уже спускался Анир. Блондин лишь скользнул по мне безразличным взглядом и махнул рукой, указывая следовать за ним.

Несомненно, компания Калифа мне нравилась больше. Но сделав глубокий вдох, я заставила себя собраться и настроиться на встречу с тем, кто спас меня. И начала молиться о том, чтобы рыцарь в самом деле оказался таким благородным, каким я его себе придумала.

Пять шагов до огромной двустворчатой двери, которую подпирают двое кукольных мальчиков с обрезанными ушами, и я слышу стон. Протяжный, наполненный мукой и болью.