Устоять невозможно

Стюардесса скрылась из вида, побежав за водой, а мой сосед, не поворачивая головы, попросил глухим голосом:

– Подними мой телефон с пола, я не в состоянии этого сделать, – он даже не открыл глаз и не пошевелился, озвучив свой приказ. Сидел с надменным выражением на лице, и лишь его кадык иногда приходил в движение, когда он судорожно пытался сглотнуть.

– Вот сейчас вернется Жанна, и она, если вы ее вежливо попросите, поднимет вам все, что пожелаете.

Я терпеть не могла богатых и избалованных раздолбаев. А этот всем видом и замашками на него походил.

– Какая бездушная, – усмехнулся он.

Я смотрела в напряженное лицо своего попутчика, как он плотно сжимал пухлые губы и морщился от боли, но мне ни капли не было его жаль.

– Надеюсь, ты не медсестра? – спросил вдруг Роман Алексеевич, едва шевеля губами.

– Нет, – коротко ответила я.

– Это хорошо, а то Гиппократ в гробу бы перевернулся от твоих клятв.

2 глава

Яна

Стюардесса вернулась все с той же приторной улыбкой на лице. Протянула мужчине бутылку с водой.

– Жанна, будьте любезны поднять мой телефон, – мумия ожила, оторвав свою голову от кресла, и указала глазами в сторону пола.

– Конечно, – просияла девушка и тут же наклонилась.

Подцепив телефон маленькими изящными пальчиками, она положила его на широкий подлокотник кресла.

– Вы прелесть, – Роман Алексеевич перевёл на меня насмешливый взгляд. – Я просто проверял слова моей попутчицы, она утверждала, что вы сможете поднять все, о чем бы я не попросил… – томно проговорил он, растягивая слова, а затем перевёл взгляд на Жанну, которая застыла с оскалом на губах вместо улыбки.

Вот же мерзавец!

– Ч… что? – заикающимся голосом переспросила бортпроводница.

– Видимо, намекнула, что все стюардессы шлюхи, раз улыбаются незнакомым людям и готовы бескорыстно выполнить любую из просьб пассажира.

От стыда я готова была вылезти через иллюминатор и приземлиться уже хоть куда-нибудь, чтобы не чувствовать себя так неловко. Зато ожившая мумия, казалось, нисколько не испытывала угрызений совести за свои слова и поступки. Лучше бы уж спал до конца пути, не открывая ни глаз своих, ни рта, из которого вылетали такие гадости.