По доброй воле

Загибающийся бизнес, расшатанная психика, заплаканные глаза и реальная возможность стать содержанкой богатого мужчины – вот и все, что досталось мне в наследство от мужа. Хорошие перспективы, ничего не скажешь.

Допиваю вино и иду мыть бокал. Уверена, у Шахова есть домработница, и завтра утром она начистит все до блеска. Но я не знаю, чем заняться, чтобы не думать о своем положении, поэтому убираюсь сама.

Господи, если задуматься о том, что делаю, – впору и впрямь выброситься из окна. Была женой любимого мужчины, успешного бизнесмена, а стала временной любовницей совершенно неизвестного человека.

Это вообще справедливо, что обо мне Шахов выяснил много, а я о нем – толком ничего?

Беру телефон и захожу в интернет. Информации о Шахове мало. О его личной жизни – тем более. В основном он дает интервью о работе и планах на будущее. Ничего интересного или того, что было бы полезно знать.

Не понимаю, почему Григорий не отпустил меня домой? Зачем я должна осваиваться в его квартире? Мне здесь не нравится!

Набираю бабулю и спрашиваю, как у нее дела.

Она отвечает, что все хорошо, досмотрела свой сериал и готовится идти спать. Уточняет, когда вернусь, и отчитывает, что столько работать вредно. Обещает обязательно сказать об этом Нине, чтобы та на меня повлияла.

Да, бабуль, прямо сейчас позвони и скажи ей об этом. Пусть Артёмовой будет стыдно за то, что в такой поздний час я нахожусь невесть где. Уж уверена, Нина догадается где, ведь имеет прямое к этому отношение.

Успокаиваю свою старушку, что у меня всё под контролем.

Желаю спокойной ночи и завершаю разговор. О предстоящей «командировке» скажу утром. Пусть отдыхает и ни о чем плохом не думает.

К концу второго часа я уже откровенно не знаю, чем заняться. На кухне быть не могу, там все напоминает о сексе с Шаховым. В спальню тоже не отважусь больше зайти. Остается диван в гостиной.

Сначала пытаюсь разобраться с телевизором и включить его, а потом забиваю на это дело и сворачиваюсь в клубок, чувствуя, как слипаются глаза. Сумасшедшая неделя.

Которая перевернула вверх тормашками мои планы и жизнь.

Просыпаюсь я от неясного чувства то ли тревоги, то ли возбуждения. Что-то на грани. Меня трогают. Гладят бедра, живот. Сердце колотится с такой силой, что едва не вырывается из груди. Между ног ощутимо и требовательно тянет. Распахиваю глаза. Это вовсе не сон, и на диване я не одна.

– Тш-ш, пугливая, – раздается голос Шахова. – Это всего лишь я.

Григорий сидит рядом, его руки на моем теле.